Но во всем теле чувствовался жар и слабость, словно он заболел. Мэтти хотел предложить передохнуть, расстелить одеяло и полежать немного. Но раньше он никогда не останавливался на дневку. А теперь они совсем не могли себе этого позволить. Надо было идти вперед, идти в сторону зловония. Хорошо хоть вьюнов теперь не было.
Полил холодный дождь. Вдруг Мэтти вспомнил, как от влаги начинали кудрявиться волосы Джин. Несмотря на жуткий запах, который с каждой минутой становился все сильнее, он вспомнил, как пахло от нее, когда она поцеловала его на прощание. Казалось, это было так давно.
— Пойдем, — сказал он и махнул рукой Кире.
Вождь сказал слепому, что Мэтти и Кира переночевали и теперь идет второй день похода. Он еле слышно проговорил это, сидя на стуле, где приходил в себя. Сил говорить нормальным голосом у него не было.
— Хорошо, — весело сказал слепой, который ни о чем не подозревал. — А щенок? Как поживает Шкода? Ты видел его?
Вождь кивнул.
— Все с ним хорошо.
На самом деле щенку было лучше, чем Мэтти, и Вождь это знал. И лучше, чем Кире. Вождь видел, что у нее были трудности в первый день, когда Лес изранил и истыкал ее острыми иглами. Благодаря своему дару он увидел окровавленные ступни. Он видел, как она втирает мазь и морщится, и сморщился вместе с ней. Но теперь она неплохо справлялась. Он видел это, но не стал говорить слепому, что теперь Лес нападает на Мэтти.
И еще он видел, что худшее у них впереди.
К вечеру второго дня Мэтти был совершенно без сил, хотя знал, что до самого страшного еще один день пути. Его руки, обожженные соком, покрылись сочащимися волдырями, распухли и горели. Тропинка почти совсем заросла, и кусты цеплялись за него, царапали воспаленные ожоги, и он уже еле сдерживался, чтобы не всхлипывать от боли.
Он больше не мог обманывать Киру и говорить, что все в порядке. Он сказал ей правду.
— И что же нам делать? — спросила она.
— Я не знаю, — ответил он. — Наверное, можно попробовать пойти назад, но ты видишь — сзади тропинка уже полностью заросла. Не думаю, что мы сможем найти дорогу, да и второй раз я точно не пройду через эти вьюны. Посмотри на мои руки.
Он осторожно закатал свои изъеденные рукава и показал ей руки. Кира ахнула. Они уже не напоминали человеческие конечности. Они раздулись до такой степени, что кожа начала лопаться, а из трещин текла желтоватая жидкость.
— Мы уже приближаемся к середине, — объяснил он, — а когда пройдем ее, то начнем двигаться из Леса. Но нам еще долго идти, и, скорее всего, будет хуже, чем сейчас.
Стиснув зубы, бледная и испуганная, она пошла за ним, потому что выбора не было.
Когда наконец они пришли к пруду, где Мэтти обычно наполнял свою флягу и иногда ловил рыбу, он увидел, что вода застоялась. Чистая и прохладная вода теперь стала темной, в ней плавали мертвые насекомые, а запах был такой, что он мог только догадываться о его причинах.
Так что теперь их мучила жажда.
Дождь прекратился, но одежда их была липкой и холодной.
Запах усилился еще больше.
Кира помазала им обоим под носом и сделала повязки на лица, чтобы оградиться от запаха. Шкода прятался у Мэтти за пазухой.
Внезапно тропинка, та самая тропинка, по которой он всегда ходил, уперлась в болото, которого тут никогда не было. Из блестящей жижи рос рогоз с его острыми, похожими на ножи листьями. Обходного пути не было. Мэтти пристально смотрел на болото и пытался решить, что делать дальше.
— Кира, я срежу толстый стебель вьюна и сделаю из него веревку. Мы обвяжемся ей, чтобы, если кто-нибудь вдруг застрянет…
Нелепо сгибая свою распухшую руку, он достал нож и срезал длинную толстую плеть.
— Я привяжу ее, — сказала Кира, — я умею. Я столько узлов завязала на шерсти и нитках.
Гибкой плетью она ловко обвязала его за пояс, а затем и себя.
— Видишь, — проговорила она, — это быстро.
Она затянула узлы, и он увидел, что она мастерски связала их между собой, оставив достаточный кусок вьюна между ними.
— Я пойду первым, — сказал Мэтти, — буду нащупывать дорогу. Больше всего я боюсь…
Кира кивнула.
— Я знаю, трясины.
— Да. Если я начну тонуть, тебе придется сильно тянуть меня, чтобы помочь выбраться. И я тоже буду вытягивать тебя.
Пядь за пядью они пробирались через болото, высматривая кочки и наступая на них, проверяя, не сильно ли их засосет, когда оказывались в густой жиже. Острые, как ножи, листья рогоза беспощадно впивались в их ноги, а на свежую кровь налетали комары. Они по очереди выдергивали друг друга из засасывающей их жижи. Болото засосало и сорвало с ног сначала одну, а потом вторую Кирину сандалию.
Обувь Мэтти чудесным образом оставалась на его ногах. Она была покрыта толстым слоем грязи, так что казалось, что на нем тяжеленные сапоги, когда наконец он выбрался на другой берег болота. Он подождал, подтягивая веревку и помогая Кире тоже выбраться на берег.
Затем он разрезал ножом плеть, которой они были обвязаны.
— Смотри! — показал он на свои ноги, облепленные грязью, которая уже начинала высыхать и превращаться в корку. Ему на секунду почему-то стало смешно при виде таких нелепых сапог.
