— Может, у меня получится…
Она ловко вдела нитку в иголку.
«Что получится? — с горечью думал он. — Сделать симпатичный гобелен, на котором будут изображены наши последние часы?» Он вспомнил, что во многих книгах с иллюстрациями, которые он листал в библиотеке Вождя, были картинки, изображающие смерть. Отрезанная голова на блюде. Битва и земля, усеянная телами. Мечи, копья и огонь и гвозди, вбиваемые в нежные ладони мужчины. С помощью красоты художники сохранили боль.
Может, и ей это удастся.
Он смотрел за ее руками. Они летали над маленькой рамкой, двигались вверх и вниз вместе с иглой. Ее глаза были закрыты. Ее пальцы двигались сами. Просто двигались.
Он ждал, внимательно оглядывая ближайшие кусты и ожидая следующего нападения. Наступающая темнота его пугала. Он хотел уйти подальше, вон из этого места до того, как наступит вечер. Но он ждал и смотрел, как двигаются ее руки.
Наконец она посмотрела на него.
— Кто-то идет нам на помощь, — сказала она. — Это молодой человек с голубыми глазами.
Вождь.
— Вождь идет?
— Он вошел в Лес.
Мэтти вздохнул.
— Слишком поздно, Кира. Он не успеет найти нас.
— Он просто знает, где мы.
— Он может заглядывать за предел, — сказал он и закашлялся. — Не помню, я говорил тебе об этом?
— Заглядывать за предел? — Она стала собираться.
— Это его дар. Ты можешь видеть вперед. Он может заглядывать за предел. А я…
Мэтти замолчал. Он поднял раздувшуюся до неузнаваемости руку и равнодушно посмотрел на сочащуюся сквозь ткань рукава сукровицу. Затем хрипло рассмеялся:
— А я могу лечить лягушек.
С тех пор как Вождь ушел, слепой остался наедине со своим страхом. Он вернулся домой, чтобы ждать там. По дороге он встретил рабочих, готовившихся возводить стену вокруг Деревни.
В огороде за маленьким домом, в котором он так долго счастливо жил вместе с Мэтти, он чувствовал запах свежей земли. Накануне он начал копать грядки для цветов дочери, переворачивая землю лопатой и вытаскивая сорную траву.
Зашла Джин, чтобы узнать, как дела у Мэтти. Ей очень понравилась работа Видящего, и она сказала, что принесет ему семена своих цветов. И тогда, сказала она, у них будут одинаковые цветники. Ей очень хотелось познакомиться с дочерью слепого. У нее никогда не было старшей сестры, и, возможно, Кира станет для нее сестрой. Он расслышал в ее голосе улыбку.
Но это было накануне, и тогда, думая, что это правда, он сказал Джин, что с путешественниками все в порядке и они скоро будут дома.
Нынешним же утром Вождь, долго простояв без движения у окна, сказал ему правду.
Слепой заплакал от боли.
— Оба? Оба моих ребенка?
Обычно Вождю нужно было отдохнуть после того, как он заглядывал за предел. Но теперь он не мог терять время. Слепой слышал, как он ходит по комнате и собирает вещи.
— Не говори в Деревне, что я ушел, — сказал ему Вождь.
— Ушел? Что ты делаешь? — слепой все еще не мог прийти в себя от услышанного.
— Иду спасать их, конечно. Но я не доверяю этим строителям стены. Если они узнают, что я ушел и не буду напоминать всем о решении, боюсь, они начнут строить раньше. Не хочу вернуться и остаться снаружи.
— А ты сможешь пройти мимо них незамеченным?
— Да, я знаю обходной путь. К тому же они так поглощены своей работой, что не обратят на меня внимания. В любом случае меня они хотят увидеть в последнюю очередь. Они знают, что я думаю по поводу стены.
Уверенный голос Вождя вселил надежду в слепого, и он успокоился. «Иду спасать их, конечно». Так он сказал. Возможно, так и выйдет.
— У тебя есть еда? Теплая куртка? Оружие? Вероятно, тебе понадобится оружие, хотя мне неприятно об этом думать.
Но Вождь ответил отрицательно.
— Наш дар — вот наше оружие, — сказал он.
И поспешил вниз по лестнице.
Теперь, дома, слепого охватило отчаяние. Он подошел к стене рядом с кухней и потрогал края висящего на ней гобелена, который сделала для него Кира. Он пробежался пальцами по нему, чувствуя стежки, которыми был вышит пейзаж. Он и до этого не раз трогал эти крошечные стежки, потому что всегда касался гобелена, когда скучал по Кире. Теперь же, этим неспокойным утром, он чувствовал под пальцами только узелки и запутанные нитки. Он чувствовал смерть, слышал ее отвратительный запах.
Ночь подходила к концу, а они все еще были живы. Мэтти проснулся на рассвете и обнаружил, что так и лежит, свернувшись, там, где их свалил сон, когда они из последних сил старались пройти как можно больше.
— Кира. — Его голос был хриплым, горло пересохло, но она услышала его, пошевелилась и открыла глаза.
— Я плохо вижу, — прошептала она, — все расплывается.
— Ты можешь сесть?
Она попыталась и застонала.
— Такая слабость, — ответила она, — сейчас.
Она глубоко вздохнула и, с трудом опираясь руками о землю, заставила себя сесть.
— Что у тебя на лице? — спросила она.
Он потрогал верхнюю губу, на которую она указывала, посмотрел на нее и увидел, что она в крови.
— Кровь из носа, — сказал он озадаченно.
Она протянула ему тряпку, которой накануне закрывала лицо, и он приложил ее к носу, чтобы остановить кровь.
— Сможешь идти? — спросил он спустя какое-то время.
