Но тут он увидел босые ноги Киры и вздрогнул. Они были все изранены, сочились кровью из открывшихся старых ран и из новых порезов от рогоза. Мэтти спустился в болото, набрал в ладони жидкой грязи и осторожно намазал ее ступни и ноги, чтобы с помощью этой густой и прохладной жижи остановить кровотечение и снять боль.
Сквозь кроны деревьев он посмотрел на небо, чтобы понять, который час. Переход через болото занял у них много времени. Руки служили ему плохо, но он все еще мог держать ими нож. Кира села на корточки рядом с ним, пытаясь отдышаться. Из-за вони дышать было трудно, он чувствовал, как задыхается щенок у него за пазухой.
Он заставил себя говорить уверенно.
— Иди за мной, — сказал он, — кажется, середина прямо перед нами. Скоро стемнеет. Надо будет найти место для ночлега, и завтра утром мы начнем последний отрезок пути. Тебя ждет отец.
Он медленно пошел вперед, и Кира встала на свои израненные ноги и последовала за ним.
Мэтти чувствовал, что периодически забывается, ему начало казаться, что он вышел из своего тела. Ему это нравилось, потому что так он не чувствовал боли. Он мысленно парил над собой и смотрел вниз, на тяжело, но упорно идущего мальчика, который ступал по темному колючему подлеску и вел за собой хромую девушку. Ему было жалко обоих, он хотел их позвать так же легко воспарить и полететь рядом с ним. Но у его бестелесной сущности не было голоса, и он не мог крикнуть тем, кто был внизу.
Это был бред, уход от действительности, и долго это продолжаться не могло.
— Можем ненадолго остановиться? Мне надо передохнуть. Прости, — голос Киры был слабым, его приглушала ткань, которой она закрыла рот.
— Давай сюда, тут небольшая полянка. Сможем сесть, — показал Мэтти и повернул в сторону. Добравшись до полянки, он снял со спины сложенное одеяло и положил его, как подушку. Они рухнули на землю рядом друг с другом.
— Смотри, — Кира показала ему на свою юбку. Синяя ткань выцвела и была вся в лохмотьях.
— Похоже, ветки тянутся ко мне, — проговорила она. — Острые, как ножи. Они режут мою одежду. — Она разглядывала испорченную юбку и длинные безобразные разрезы. — Но они не дотягиваются до моего тела. Словно ждут чего-то. Дразнят меня.
На одно ужасное мгновение Мэтти вспомнил, как Рамон описывал ему Хранителя Запасов, задушенного Лесом, чье тело нашли опутанным вьюнами. Интересно, Лес небось тоже сначала дразнил его, обжигал и резал, прежде чем устроил ему такую зверскую смерть.
— Мэтти, скажи что-нибудь.
Он встряхнулся. Опять уплыл мыслями куда-то.
— Извини, — проговорил он, — я не знаю, что сказать. Как твои ноги? — вспомнил он.
Он увидел, что она дрожит, и посмотрел вниз. Грязь, которой он обмазал ей ноги, превратилась в корку и отвалилась. Кожа на ногах была изрезана в лохмотья.
— А теперь ты посмотри на свои руки, — сказала она.
Его рваные рукава были покрыты пятнами от сукровицы, сочившейся из ран.
Он вспомнил свою жизнь в Деревне, где более сильный человек всегда охотно помогал тому, кому трудно идти. Где человеку с поврежденной рукой всегда помогали до тех пор, пока он не выздоравливал.
Ему послышались звуки, и он решил, что это звуки Деревни: тихий смех, спокойные разговоры и шум повседневной работы и счастливой жизни. Но это был лишь обман слуха, он выдавал желаемое за действительное. Это было лишь скрипучее квакание жабы, еле слышное шуршание грызунов в кустах и булькание воздуха, выпускаемого каким-то зловещим существом из-под темной воды лесного озера.
— Мне правда очень тяжело дышать, — сказала Кира.
Мэтти понял, что и он еле дышит — настолько тяжелым и зловонным был воздух. Как будто к их лицам прижали вонючую подушку, которая душила их. Он закашлялся.
Он снова вспомнил о своем даре. Теперь он был бесполезен. Возможно, у него и найдутся силы для того, чтобы восстановить собственные обожженные руки или израненные ноги Киры. Но за этим придет новое нападение Леса, а за ним — еще, и сил сопротивляться у него не хватит. Даже сейчас, равнодушно глядя вниз, он заметил, что из-под колючего куста медленно выползает светло-зеленый росток и бесшумно направляется к ним. Зрелище его захватило. Росток двигался как детеныш гадюки: целеустремленно, бесшумно; он нес смерть.
Мэтти вновь достал из кармана нож. Когда страшный извивающийся росток, чем-то напоминающий молодые побеги гороха, которые появлялись у них в огороде, дотянулся до него, то стал обвиваться вокруг щиколотки. Он быстро наклонился и отрезал его маленьким лезвием. Отрезанный вьюн мгновенно покоричневел и безжизненно спал с его ноги.
Но победой назвать это было нельзя. Только перерывом в битве, которую он был обречен проиграть.
Он увидел, что Кира тянется к своему рюкзаку, и резко сказал ей:
— Что ты делаешь? Мы должны через минуту уходить. Здесь опасно!
Она не видела, как смертельно опасный росток обвил ногу Мэтти, а Мэтти знал, что будут еще ростки. Он стал наблюдать за кустами.
Он понял, что вьюн пришел сначала за ним. Ему не хотелось умирать первым и оставлять ее одну.
К его ужасу, она доставала свои швейные принадлежности.
— Кира! Сейчас не время!
