Сон разорвал обеспокоенный голос Милжека, тот снова мямлил и покрасневший точно помидор обливался потом. Староста подскочил с места резко, так что с коленей с глухим стуком на дощатый пол упали ножны. «Правая рука» от неожиданности отпрянул.
Рид молча поднял ножны и направился к выходу, оттолкнув Милжека. Всё было понятно и без его невразумительных слов. В эту ночь он сам посмотрит на этих тварей, будет биться со своими плечом к плечу, так уж получилось, что нормальное оружие в деревне было лишь у него одного.
Грузный, но выносливый староста Рид бежал на восточный край, откуда доносились яростные крики и рык, туда, где мелькали тени от факелов. Со стороны могло показаться, что эта пробежка даётся ему с трудом, но на самом деле он не испытывал таких проблем и добрался до поля боя без отдышки.
Клыкастые прямоходящие псины яростно кидались на ополченцев. Их немного сгорбленные жилистые нижние лапы пружинили от земли и позволяли атаковать сверху, падать всей тушей, набрасываться когтями и клыками на жертву. Однако жертв здесь было немного, большинство обороняющихся работало вилами, и некоторые крестьяне управлялись этим инструментом порой лучше, чем урделеи своими когтями.
Твари не выглядели смертельно опасными, но их было много, а среди ополчения этой ночью Рид заметил уже немало раненных, испачканных в красной крови.
Факелов оказалось недостаточно, чтобы хорошо осветить поле хотя бы на десяток метров впереди. Ночи на юге всегда отличались темнотой, и потому из-за недостатка освещения трудно было оценить, сколько ещё тварей прётся из леса.
Несколько монстров уже лежали мёртвыми, многих взяли в круг и тыкали в них вилами испугано, но яростно. Уже не было тех «двух на одного», о которых говорил Мжых, а вот урделеи всё пребывали, и эта ночь могла оказаться роковой. Рид понял это сразу, как только добрался на край Ровиха.
Стиснув зубы, староста обнажил массивный меч, тот тихо вышел из ножен, вновь пахнув каким-то жиром, использованным ещё его дедом для сохранности. Рид схватился за рукоять обеими руками и побежал навстречу наскакивающим с полей урделеям.
Это оказалось легче, чем он думал. Его мощные удары разрубали тварей напополам. Взмахи со свистом рубили воздух, а выпады запросто отталкивали монстров, когда это было нужно. Например, зачастую один из псовых урделеев опрокидывал ополченца на землю и норовился распороть когтями лежачего. Другие крестьяне поначалу успевали отбивать своих, но казалось, что рано или поздно всё закончится очередной смертью. Рид пришёл вовремя, потому что у него получалось управиться за один выпад и взмах.
Широкое лезвие было всё таким же тупым и рвало плоть с костями грубо и уродливо, однако Рид не чувствовал никакого сопротивления, будто вернулся к своему старому делу мясника. Жене, когда та ещё была жива, он говорил, что всё даётся ему слишком уж легко, рубка дров, разрубание крупных костей, да перенос сена огромными кучами. Жена посмеивалась, предлагала пойти проверить силу на местных мужиках, да потягаться в запястной борьбе. Рид, конечно, жену не слушал, потому что не был азартным человек, да и как говаривал его отец, таких змей лучше в жизни никогда и не слушать.
С наступлением рассвета урделеи закончились. Никто их ополченцев не погиб, хотя были и серьёзно раненные. Мужики и Мжых любопытно таращились на измазанного с шеи до колена чёрной кровью старосту, на его огромный двуручный меч и усеянное поле порой перерубленных пополам урделеев.
— Вот это староста наш даёт! Так их! С таким старостой не пропадёшь! — послышался радостный восклик в толпе.
Не все поддержали новоявленного почитателя.
— Дурень, — сразу же оспорил кто-то из мужиков. — Не надо радоваться раньше времени. Староста, конечно, молодец, он у нас всегда силой отличался, только вот сегодня я тела стаскивать эти в кучу не буду. Посмотрите, там всё в крови этой да в кишках, мерзость! Давайте хоть по очереди, ну?!
— А что-то я не помню, чтобы Рид наш отличался силой! Это когда такое было?! — послышался чей-то старческий сомневающийся голос.
Рид не обращал внимания. Пока ополчение в лёгком споре решало, как навести порядок на поле, благо не паханном, староста подозвал пастуха.
— Слушай, а ты не хочешь стать моим помощником? Что-то от Милжека никакой пользы, он только людей и приспособлен бегать будить, да дурные вести приносить.
— Я с радостью, — согласился Мжых.
— Тогда вот что, нужно найти того грамотного мальчишку, пусть напишет письма, под мою диктовку, как можно скорее. Нужно отправить птичку провинцору с просьбой прислать помощи, ну или хотя бы кого из гильдий. Кто таким занимается?
— Не знаю, — беззаботно ответил пастух, пожав плечами, — моё дело — скот пасти, да людей собирать.
— Ай, ладно, разберёмся, — пробурчал староста и, махнув рукой, пошёл в сторону дома, чтобы поскорее отмыться от липкой чёрной крови.
