Натиск урделеев продолжался вот уже шесть дней, и каждый раз их становилось всё больше. К тому же серые собакоподобные существа увеличивались в размерах и силе и выглядели злее, а вот люди с каждым днём всё больше впадали в отчаяние, и некоторые даже подумывали покинуть деревню, в которой веками жили их предки.
Староста боялся представить, что сталось, если бы ни его внезапно раскрывшиеся таланты. Он бился без отдыха, и каждое утро уходил отмываться от черноты. Люди смотрели на него уже с опаской и подозрением, кто-то даже начал пускать слухи, что неспроста появились эти увеличивающие натиск чудища, а их староста будто с каждым днём рос в силе. Кто-то и вовсе пустил прямой слух, что Рид как-то замешан в этом, благо никто пока из разумных подобных россказней не поддерживал.
Утро седьмого дня вышло тяжёлым. Урделеи будто бы стали сильнее и подросли. Среди ополчения находились особенно воинственные мужики, которые вкусили азарт сражений и каждое утро на восточной окраине подбадривались яростью и подначивали на битву других. Но большинство такой воинственности не разделяло, многие приходили подвыпившими, невыспавшимися, уставшими.
На седьмой день, староста по глупости и самоуверенности пропустил удар когтистой лапы, которая не обладала острыми когтями, но оказалась вдруг столь сильной, чтобы в боку хрустнули рёбра. Рид повалился на землю, тяжело дыша и чувствуя, как сильная боль и отёк одолевают грудину.
Монстр уже склонился над ним, но Мжых и ещё пара мужиков быстро насадили тварюгу на вилы и оттеснили подальше.
По физической силе монстры ушли дальше тех, что появились на окраине Ровиха впервые. Они каким-то образом адаптировались, притом что каждая волна превращалась в трупы и сжигалась, и каждый раз уже приходили другие псовые урделеи. Внешне они практически не менялись, но казалось, что кто-то сидит там в лесу, с ухмылкой наблюдает за сражениями и напитывает с каждым днём своих марионеток всё большей силой. Конечно, это было лишь в полубредовых мыслях раненного Рида.
На некоторое время ранение старосты привело многих ополченцев в боевую ярость. Старосту той ночью оттащили к домам, атаку отбили, но с двумя смертями.
Рид быстро понял, что с переломанным ребром на следующее утро он сражаться не сможет, а без него под всё нарастающим натиском оборона падёт.
Рид всматривался в мутное зеркало, доставшееся ему от прошлого старосты, и не узнавал сам себя. Нечто странное происходило с его телом.
Ещё вчера он получил серьёзную травму: трещину или перелом в одном или, может, даже нескольких рёбрах. Мгновенно посинели и опухли бок и грудина. Ночью болело невыносимо, но в одно мгновение перестало.
Рид, утомлённый после битвы в полусонном состоянии, решил, что попросту привык к этой боли, и провалился в сон. Наутро на теле не было и следа, боль отступила насовсем.
Его живот уменьшался с каждым днём, а мышцы росли. Плечи стали шире, хотя и раньше не были узкими, на руках и ногах проступил рельеф, казалось, ещё неделя и уже не будет взращённого за многие годы живота, а на его месте появится настоящий пресс.
Рид знал, что люди меняются и преображаются: от упорных и длительных тренировок, от хорошего питания и доброго сна — да. Но никак не за неделю от грубого размахивания огромным затупленным мечом — скудное наследство вечно пьяного деда.
Происходило ли с Ридом подобное раньше? Затягивались ли раны на его теле и срастались ли переломы так быстро? Поразмыслив, Рид открыл для себя удивительную истину: за многие года он ни разу ничего себе не ломал, а из ран бывали разве что редкие порезы при обращении с мясницким инструментом; порезы столь не существенные, что и трудно сейчас вспомнить, как быстро они заживали.
Может быть, он и раньше мог так быстро избавляться от жира и наращивать мышцы? Да, в молодости он выглядел довольно крупным и сильным, однако тогда в деревне таких юношей хватало, и воспринималось это как данность от природы. Целенаправленно Рид никогда не стремился стать горой мышц, как какой-нибудь циркач или телохранитель вшивой аристократии.
— Господин Рид! Там экипаж из центра! Едемте встречать! — со двора послышался взволнованный возглас Милжека.
Рид выругался, поспешно накинул рубаху и штаны, затем обулся и вышел на улицу. День выдался светлым, Приорат уже вовсю прогревал плодородную землю. Пожилые соседи, как обычно, старательно ковырялись в огороде, но выкрики Милжека обратили их любопытные взгляды во двор старосты. На Рида в последние дни люди смотрели с опаской.
У калитки его поджидал взмыленный, но разодетый по парадному Милжек и две лучшие деревенские лошади.
— Это ещё что? — удивился староста.
— Как и полагается, староста деревни встречает важных гостей в сопровождении своего помощника на лошадях. Кхм. Правда ещё не хватает бабы с угощеньями да радостных детишек… А вам полагается одеться хорошо…
