Рид размахивал мечом грубо и неумело, как мог. Широкое лезвие рубило тварей напополам, чёрная жижа разлеталась по округе, собравшиеся вокруг него урделеи выли от злобы и боли. Некоторые уже располовиненные монстры барахтались за его спиной на земле в предсмертных муках, ещё не понимая, что встать они больше не смогут — не на что.
Тьюр снова заработала рогатиной, попутно пытаясь обдумать то, что увидела. Этот Рид не так прост, как могло показаться. У него явно есть врождённые способности. Как и у неё.
Среди ополченцев не обошлось без погибших. Тьюр наткнулась на два трупа молодых и крепких мужчин. Рид тоже их заметил и продолжал безжалостно молотить мясо, на его лице читалась ярость и зарождающееся отчаяние, потому что его люди гибли каждый день, но тварей не убавлялось.
Когда Тьюр поняла, что вокруг неё уже не осталось живых урделеев, она бросилась туда, где ещё продолжалось сражение.
— Оставьте одного! Живым! Берите живым! — закричала она, пробегая мимо Рида. — Это часть плана! Нам нужен живой монстр!
— А раньше не могла сказать? — нервно пробурчал себе под нос Рид, но Тьюр уловила каждое слово. — Эй! Вы слышали?! Оставьте одного живым! Несите верёвки!
Крестьяне быстро приняли указания, но пока ещё не понимая, что им делать. Круг из мужиков, вооружённых вилами, расступился, высвобождая уже местами поколотого урделея.
— Верёвки не нужны! — крикнула Тьюр и бросилась к выжившему монстру. Тварь даже не предполагала, что ждёт её впереди.
Охотница набросилась со спины, пережала монстру шею. У него имелись все возможности выбить своей длинной лапой воздух из её лёгких, скинуть как наглую блоху, но он не успел. Её рука скользнула по лохматому затылку и остановилась там.
Тварь замерла. Тьюр погрузилась в транс.
Сознание существа оказалось примитивным и необычайно молодым. Такие легко подчинить.
Этим тварям от силы не более пары недель от роду. Тьюр погружалась глубже, чтобы увидеть момент рождения, то, что забывается в сознании любого живого существа, но остаётся там. Она нашла кое-что другое.
Эти псовые будто связаны слабым коллективным разумом, но чем глубже она погружалась, тем сильнее и взрослее становилось ощущаемое сознание. Подобное раньше ей не встречалось.
Перед ней предстало видение: густой лиственный лес с древними массивными деревьями, вдали дикие поля. Мерзкое неповоротливое существо рыскает по лесу в поиске пропитания, оно никак не связано с псовыми.
Гадодав — огромная уродливая гусеница, коих осталось совсем немного, и водились они только в одном месте. Существо передвигалось в основном ползком — так удобнее и быстрее. Иногда поднималось на две кривые лапы, чем-то похожие на человеческие подогнутые ноги.
Тьюр увидела человека. Его лицо размыто и неразличимо, потому что гадодавы не умеют распознавать лица, но несомненно — это молодой мужчина. Он сложил руки и выпустил волну синей энергии. Маг? Подвыбродок?
Тьюр прочувствовала удар, её отбросило назад и на секунды парализовало. Она попыталась встать — получилось с трудом.
А затем произошло нечто странное и невероятно сильное. Не сразу, спустя время. По коже её родного тела, всё ещё пребывающего в трансе, пробежали жуткие мурашки, охотницу будто переполняла плотная энергия ни хорошая, ни плохая, но чрезвычайно мощная.
Светило в небе сфокусировалось на ней, тень отделилась от диска и коснулась её, точнее, гадодава. Безобразная гусеница упала замертво.
Видение сменилось, и теперь она оказалась в теле собаки. Обычной дикой собаки, которая пришла на поляну полакомиться падалью. Гадодав уже начинал подгнивать. Собака вцепилась в самое мягкое место, только начала разжёвывать оторванный кусок, но поняла, что с падалью что-то не так. Мёртвая туша сочилась чернотой, она проникала не только в желудок собаки, но и в её сознание, будто паразит.
В следующем видении Тьюр увидела логово тварей в лесу, они быстро плодились и с невероятной скоростью росли. Урделеи рыли норы и селились там. Их чёрная кровь — скверна, служила источником извращённой жизненной энергии, такая жизнь ничего не несла кроме разрушения, паразитизма и голода.
Охотница вернулась на первую ступень в примитивное сознание пленённого собакоподобного монстра. Теперь он выглядел лишь жертвой неизвестного проклятия и страшной магии, чью ауру ей бы не хотелось испытывать вновь.
Простое сознание и пустое, как необработанная деревянная болванка. Таких тварей не задумывала природа, они появились недавно. Тьюр внушала особи то, что хотела: учила монстра и прививала новые схемы поведения.
Тьюр открыла глаза. На горизонте разгорался рассвет, половина ополчения уже разошлась, с поля забрали раненных и убитых. Уже привыкшие к такой работе мужики стаскивали трупы монстров в кучи. Охотница убрала руку с ещё живого, но застывшего в одной позе урделея и отошла.
Неподалёку сидел уставший Ги и Рид, оба неотрывно наблюдали за ней, но стоило ей отойти от монстра, как Рид вскочил. Ги придержал старосту.
— Спокойно, она знает, что делает.
