Жилых мест действительно не хватало. Добротных палаток из запасов церкви и наёмников Кирана оставалось немного. В основном люди сооружали спальные места на голой земле с хлипкими навесами от солнца и дождя, благо этот месяц выдался сухим. Киран несколько раз ездил за плотниками в ближайшие поселения, каждый раз мастера заламывали чрезмерно высокую цену, объясняя это тем, что даже при доступности леса, помощи наёмников и самих беженцев им нужна хорошая фурнитура. Таких больших денег у церкви не было, а построек на доступные хватило бы на десяток человек, не больше.
Проходя мимо одного из временных скромных жилых мест, Ринна заметила укутанную в шаль девушку: не ребёнок, но гораздо моложе самой Ринны.
— Что ты здесь делаешь? Ты не голодна? — спросила Ринна подойдя к девушке.
Бедняжка явно всё слышала и понимала, но не поднимала взгляда. На её худых запястьях краснели ожоги и следы от сажи. Девушка, похоже, относилась к новоприбывшей группе, что пришла только вчера.
— Так не пойдёт, ты слишком молода, чтобы отказываться жить, — вкрадчиво сказала Ринна, присев рядом. — Давай я принесу тебе еды, а потом мы обработаем твои раны?
Девушка молчала и даже не взглянула на Ринну, будто её здесь и не было. Тогда Ринна собралась, глубоко вдохнула и выдохнула, придвинулась к беженке поближе и аккуратно, боясь, что та испугается и отдёрнет руку, прикоснулась к запястью. Девушка не шелохнулась.
Ринна закрыла глаза и сконцентрировалась. Солнечный свет проникал сквозь веки красным оттенком и постепенно превращался в непроницаемую темноту. Очень быстро Ринна оказалась в пустоте. Там горели две звёздочки. Одна её собственная, яркая и живая белого оттенка. Другая принадлежала молчаливой, погрузившейся в ступор бедняжке и была чуть тусклее и слабее, но с приятным зелёным оттенком.
Ринна могла управлять своей звёздочкой и почти сразу же сблизилась со второй. Зачастую души людей противились, их приходилось догонять, но на этот раз никакого сопротивления не чувствовалось. На всякий случай Ринна тихо успокоила девушку:
— Не бойся, я только посмотрю и прочувствую, то, что испытала ты, большего я не умею.
По началу образы менялись слишком быстро. На первом плане пролетали незначительные обиды и огорчения, хватало и тёплых, наполненных добротой воспоминаний. На смену им вскоре пришли жестокие картины недавнего прошлого.
Разношёрстная армия разгневанных не по-человечески, будто после приёма изменяющих сознание отваров, грабила, насиловала и убивала местных. Рядовые солдаты Чревии носили разную одежду и доспехи, как варвары, но всё без исключения чёрное.
Девушку, чьи воспоминания она смотрела, звали Лия — весьма распространённое имя среди простого люда. Лия жила в семье портного, измученного жизнью старика, который один «на своём горбу», как он часто любил говорить, вырастил троих детей, потому что мать этих детей померла после последних родов.
Факелы летели на крышу дома портного и на крыши его соседей. Отец семейства успел лишь переступить порог, выходя на улицу, чтобы спросить у нагрянувших чревийцев, зачем они так поступают? Отца пронзило копьё, брошенное с десятка метров. Бессмысленное и жестокое убийство произошло на глазах у его детей.
Брата и сестру Лии звали Оски и Брунна, их сразу же куда-то увезли, а вот саму Лию, как самую старшую решили казнить на месте. Чудом у неё получилось сбежать, воспользоваться мгновением и невнимательностью на секунды отвлёкшегося отряда Чревийцев.
Ринна открыла глаза, и не убирая руку с запястья Лии обратилась к ней.
— Лия, я видела, что ты пережила, как будто сама там была. Уверена, Всесоздатель уже встретил твоего отца. Твой брат Оски и сестра Брунна живы и с ними всё в порядке, поверь мне. Солдаты, наверняка, хотят вырастить из них будущих офицеров для собственной армии. В Чревии насильно забирают детей из семей даже в мирное время. Тебе нужно набраться сил, чтобы отыскать их, ведь они последнее, что у тебя осталось в жизни. Разве ты не хочешь вернуть своих близких, спасти их?
Девушка моргнула, по её щекам покатились крупные слёзы. Наконец, она повернула голову и осмысленным взглядом посмотрела на Ринну.
— Тебе принести поесть? — тихо спросила Ринна с выражением искреннего сострадания.
— Нет, я сама, — Лия ответила довольно резко, но не злонамеренно. Немного одумавшись, спросила. — Кто вы?
— Я Ринна, можешь звать меня старшей сестрой.
— Спасибо вам. — Взгляд Лии поменялся, сила загорелась в глазах.
— Молодец, ты всё верно решила, живи ради своей цели, — Ринна погладила по плечу девушку, затем поднялась и продолжила обход.
Большую часть жизни над Ринной насмехались, называли подвыбродком и Ринной полоумной или сумасбродкой. Сейчас её знают, как Ринну Милосердную, старшую сестру церкви.
На краю лагеря её догнал взволнованный Киран, его лысина поблёскивала от пота.
— Старшая сестра Ринна. — Обращался он к ней так же, как и все работающие в этом лагере. — У нас гости, какой-то высоченный бродяга и малец, на вид лет тринадцати.
— С ними что-то не так?
