Он кивнул в сторону Астро, который внимательно наблюдал за происходящим.
Астро шагнул в особняк, оставляя за спиной переговоры, громкие голоса и напряжённые рукопожатия. Внутри было тихо, но он не чувствовал покоя.
Поднимаясь по лестнице, он размышлял. Сколько бы он себя ни считал умным, наученным жизнью, рядом с такими, как Крейстиц или Дру, его ум казался всего лишь заточенным ножом против тщательно выверенных артиллерийский снарядов, интриг. Они плели свои сети, а он даже не заметил, когда в них попал, мог только предчувствовать. И хуже всего было то, что эта мысль не вызывала у него злости — только холодное осознание своего места в игре.
Он постучал в дверь комнаты Гила, и спустя мгновение раздался приглушённый голос:
— Входи.
Астро толкнул дверь и сразу понял, что пацан всё же не спал всю ночь. Скорее всего, просто лежал с открытыми глазами.
Гил сидел на краю кровати, укутавшись в одеяло, но дрожь в пальцах выдавала напряжение. Под глазами тёмные круги, взгляд расфокусирован, как у человека, который пытался сосредоточиться, но мысли ускользали. В комнате горела одинокая свеча, её воск стекал по стенкам подсвечника, напоминая, сколько времени прошло с момента, когда её зажгли.
— Ты вообще глаз не сомкнул? — мягко спросил Астро, прикрыв за собой дверь.
Гил слегка пожал плечами.
— Не хотелось.
Астро вздохнул, подошёл ближе и опустился на стул напротив.
— Всё хорошо, Гил. Сегодня уже никто не придёт. Мы в безопасности.
Мальчишка кивнул, но всё равно выглядел взволнованным.
Астро наклонился вперёд, прищурился.
— Скажи, я разговаривал во сне, когда мы с тобой шли до Элладра и ночевали где придётся?
Гил вскинул на него взгляд, потом отвёл глаза.
— Да… — тихо сказал он. — Но невнятно. Будто… будто на другом языке.
Астро не подал виду, но внутри напрягся. Ему показалось, что впервые мальчишка солгал.
Караван беженцев медленно въезжал в Элладр, растянувшись длинной чередой повозок, лошадей, мулов и усталых путников.
Колёса скрипели от перегруза — многие повозки пришлось бросить по дороге, когда их уже нельзя было починить. Натруженные кони шли тяжело, опустив головы, надеясь на скорый отдых. Как и люди, они ждали момента, когда их, наконец, напоят и накормят.
Потрёпанные шатры и знамёна с изображением Приората — символа Всесоздателя — запеклись пылью долгого пути.
Во главе каравана, на крупной повозке, запряжённой двумя гнедыми, ехала Ринна. Она сидела рядом с возницей, держа спину прямо, сохраняя достоинство. На ней лежала ответственность за всех беженцев из её лагеря, и она несла это бремя без жалоб.
Дорога оказалась нелёгкой.
Им пришлось бежать от обезумевших чревийцев, которые не остановились в Кирке и двинулись дальше.
До войны Ринну мало интересовала политика, но теперь казалось, что всё идёт к краху Объединённых Республик. Из столицы никто так и не выслал армию. Соседние республики либо не хотели помогать, либо надеялись, что чревийцы пройдут мимо, либо попросту берегли силы для собственной защиты. Простой люд давно шептался, что в стране по-настоящему сильны лишь пограничные республики — те, что вынуждены либо сдерживать натиск дикарей из Окраинных Земель, либо существовать в напряжённом мире с ними же.
А вот срединные республики за последнее столетие расслабились. Только Чревия всё это время наращивала свою мощь, и будто никто не замечал очевидного: они готовились к войне. Если не со всем континентом, то хотя бы с ближайшими соседями. И теперь это значило лишь одно: Объединённые Республики стоят на краю пропасти, на закате своего существования.
Ринна не спала уже вторые сутки. Она беспокоилась не только о беженцах, но и о том, что Киран покинул её, забрав с собой большую часть наёмников. Правда, он оставил ей самых верных и опытных.
Караван несколько раз подвергался нападению. С голодными дикими зверями справились без труда. А вот с другими существами — уродливыми, похожими на огромных двухголовых жуков — было сложнее. Они оказались куда агрессивнее, а их плоть и кровь напоминали сажу, смешанную со слизью. После этого среди беженцев поползли тревожные слухи о дурных знамениях. Нападали и разбойники. Возможно, они не заметили охраны или не рассчитывали на серьёзное сопротивление. А может, были настолько глупы, что не воспринимали угрозу со стороны стариков, женщин и детей, которые тоже принимали участие в обороне караван. Когда было нужно, Ринна сама брала в руки копьё. Она не умела хорошо с ним обращаться и не желала никому смерти, но всё же ей пришлось убить единожды.
