— Ого, это где ж вы так? — удивился Студентик, доставая из сумки чистую воду и спирт. Ответа он не получил, потому что Вадим следил за пешим отрядом горцев, который должен был напасть на переправе.
— Уходят.
— Пешком далеко не уползут, — Захарченко успел проверить всех и подошел к Вадиму.
— Их на той стороне кони ждут. А мы на склоны не полезем, — Вадим достал трубку, чтобы закурить, но видимо, сломал мундштук при падении с коня, — черт.
— Вадим, возьми мою, — Ефим похлопал по карманам тыльной стороной руки, чем вызвал неодобрительный взгляд Студента, который наматывал бинты ему на раны.
— Господа, а что это было? — к ним подъехал Лермонтов, который с забинтованной рукой пытался перезарядить пистолет, сидя верхом.
— Засада, или вы не поняли? — почти искренне удивился Вадим.
— Я спрашиваю не про горцев, а про ваши выкрутасы. Капитан же предложил вам уехать с ним, вернулись бы к каравану, встретили врага там.
— А успели бы? Там дорога шире, взяли бы нас в кольцо. Может, кто из трусливых торговцев деру дал, а так вот, — Вадим указал на раздавленные тела.
— Ладно, атаку отбили, возвращаемся, — Захарченко проверил нет ли больше раненых в строю.
— Подожди, — остановил его Вадим, — соберите вещи с этих джигитов.
Студентик покривился, а один из охотников Лермонтова спросил:
— А много ли надо, вашблогородь?
— С запасом, как караван придет, похороним.
О желании оставить мародерство втайне Вадим промолчал, да и так все поняли. Даже насупившийся Студентик.
Вадим с непонимание посмотрел на удаляющуюся табличку «Грозный», которая стояла вдоль дороги, уходившей на восток. Караван продолжал идти на юг гор в сторону Владикавказа. Любезный Захарченко объяснил, что их горячие головы, в этом месте он выразительно посмотрел на Лермонтова, отправляют на самую передовую. Вадим с пониманием принял судьбу и улегся рядом с Ефимом на ящиках.
Город-крепость держал важнейшую Грузинскую военную дорогу, которая проходила вдоль реки Терек. Крепость окружали два бастиона и три полубастиона. В центре же стоял дом правительства, окруженный новыми домами для квартирования офицеров. У подножья крепости шли работы по расширению предместий. Военный караван вошел в поток торговых вязок. По дорогам шла пехота. Бедные солдаты обливались потом, поднимаясь на гору.
— Смотри, русские, — Захарченко обратился к Вадиму.
— Не понял, а мы тогда кто?
— Мы тоже, но есть нюанс, — Захарченко замедлил коня, чтобы поравняться с повозкой, — я здесь уже как рыба в воде, считай кавказец. Ты свой фейс не криви, у любого казака или ветерана спроси. Я, когда уезжал, случай был: на рынке подрались прибывшие рекруты с чеченцами. Командир отправил местный полк, разнять, так сказать, драчунов. Так что ты думаешь? Полк полез бить морды рекрутам за чеченцев. Командиру потом объяснили, мол мы с ними бьемся уже много лет, считай наши.
Вадим задумчиво почесал щеку. Они остановились рядом с казармами. Захарченко сразу отправился убеждать высокое начальство отправить его с двумя поручиками на вольные хлеба. Меньше народу — больше кислороду.
Вадим же с Ефимом отправились на рынок, чтобы посмотреть товары. За время в дороге руки у Ефима стали получше, и он уже сам мог таскать вещи.
Волы тянули груженые товаром повозки по главной улице до самого рынка. Там стоял галдеж, и от людей было не продохнуть. Вадим проталкивался сквозь человеческий океан к многочисленным торговцам. Горцы продавали почти все: скот, ткань из шерсти верблюдов, лес, пшеницу и рожь, покупали же оружие, инструменты из металла, коней. К Вадиму пристал особо ревностный продавец персидских ковров, который устал от долгого путешествия и уже месяц не мог продать товар. Вадим старался объясниться жестами, но безуспешно, поэтому пришлось дать пять рублей нахалу и уйти с ковром. Вот мимо чего он не смог пройти, так это целая корзина свежих персиков, которую сгрузили прямо с осла.
— Друг, почем? — спросил Вадим больше кивая, чем надеясь на понимание.
Суровый горец с впалыми щеками и густой бородой показал все пальцы на руках. На указательном правой руки не хватало пары фаланг, поэтому Вадим уточнил:
— Это десять или девять с половиной?
— Вашблогородие! — Ефим локтем толкнул Вадима. Торговец улыбнулся, обнажив зубы, и засмеялся.
— Хорош рус, хорош! Девять, за все.
— Ну у вас и цены, — цокнул языком Вадим и протянул ассигнацию.
— Только железом.
— Пожалуйста, — пожал плечами Вадим и отсчитал серебряники, на что горец протянул ему вожжи от осла и пошел вглубь рынка.
— Вашблогородь, и как это понимать? Нам же не дадут харчей не на казенного осла, — Ефим даже взгрустнул.
— Разберемся. Ты ковер лучше грузи и пойдем дальше.
Они ходили по рынку допоздна, накупив свежих фруктов и тканей. Местные торговали хорошим шелком, мимо которого Вадим не смог пройти.
