— Очень вы с кличем на черкесов похожи, — пожаловался Захарченко.
— Испугались? — засмеялся полковник.
— Обасрался, — шепотом ответил Михаил и спустился к воротам. Ему явно хватило впечатлений от прошлой ночи и того, что он успел увидеть, пока лежал на спине.
— Хорунжий, помоги господам гусарам убрать баррикаду, — Лев Львович обратился к юному казаку с серыми задумчивыми глазами и тонкими юношескими усиками и бородкой.
Хорунжий молча подъехал к сгоревшей повозке, накинул аркан на торчащую ось и пришпорил коня, но чуть сам не слетел с седла. С лошадей спешилась тройка крепких казаков, которые решили ему помочь.
— Не ушиблись вашблогородие? — казак в серой черкеске схватился поднять повозку, но выдал громкое, — Ох.
Вместе они только шатали сгоревшую конструкцию.
— Лев Львович, ваши казаки с дороги, наверное, устали? — подошел с другой стороны Вадим и поднял баррикаду.
Наблюдающий со стены Лермонтов улыбнулся, когда заметил, как Вадим убрал подпорку, которая впилась в ворота и не давала конструкции сдвинуться.
Полковник с офицерами зашли в аул. Простые же казаки остались добивать раненых или брать выживших пленных перед стенами.
— Лев Львович, мы будем рады, если вы сможете довести раненных до крепости, — подошел Захарченко.
— Вы не поедете? — удивился полковник, отвернувшись от охотников, за которыми ухаживал Студент.
— Хотелось бы, но я должен передать аул новому коменданту, — Захарченко посмотрел на местных, которые с любопытством выглядывали из окон.
— Михаил Степанович, какие вопросы, мои люди присмотрят за всем, а мы с вами поедем в Грозный.
— Вас мало, я предполагаю, что рядом ошивается большой отряд, — Захарченко огляделся по сторонам. Полковник подцепил его под локоть и повел в сторону.
Пока старшие офицеры отвлеклись, хорунжий подошел к Егерю, который чистил винтовку и говорил с раненым ветераном.
— Господа, не мог пройти мимо, у вас необычное оружие, — он запнулся.
— Вашблогородие, да если бы не эти, как их там? — уточнил ветеран у Егеря.
— Винтовки, Вадим Борисович называет винтовками.
— Точно, если бы не винтовки, то мы бы точно померли, — он показал патрон с папковой гильзой, центральным капсюлем и утопленной в гильзу пулей Уманцева, — а заряжается это чудо сюда.
Он легко открыл и закрыл продольно-скользящий затвор. Хорунжий как маленький ребенок потянул руки к новой игрушке и не мог успокоиться, пока проверял вес, прикладывал к плечу, нюхал затвор.
— Вы в ствол посмотрите, — порекомендовал улыбнувшийся Егерь.
— Прям штуцер!
— О, да вы знаток. Но нет, винтовка лучше штуцера, — ветеран хохотнул и скривился от боли, перевязанная рана заныла.
— Винтовка, — зачарованно повторил хорунжий.
Вадим же отошел к щуплому горцу, который помогал во время боя Ефиму бросать гранаты.
— Где ваш староста? — на черкесском спросил он у старика.
— Он не наш староста, ставленник Шамиля. До их прихода я был старостой, — старик показал между дворов, — там, в колодце сидит.
Вадим кивнул и пошел к колодцу. Он засунул руку в темную шахту и вытащил за чуб волос Ахмета.
— Пусти урус, пусти, больно же.
— Тихо. Мы уезжаем, ты с нами. Запомни, говорить можешь только, если я скажу, понял?!
— Да урус, — Ахмет затряс головой. Его губы посинели, пока он сидел в колодце, не хватало, чтобы он простыл.
Когда Вадим возвращался к воротам, казаки уже погрузили раненых. Лермонтов стоял с полковником и его офицерами, рассказывая как все произошло.
— Вот поручик Беркутов и говорит, «ну не могут местные отравить гостя». А потом родился план Кавказский осел, — Лермонтов развел руками как фокусники на ярмарках.
Вадим проходил мимо него и шепнул на ухо:
— Только про провожатого не говори.
Михаил Юрьевич даже не поменялся в лице, когда продолжил рассказ:
— Наш капитан, которого за любовь ползать по горам на животе уже прозвали змеем, — Лермонтов осмотрелся нет ли рядом Захарченко, — так вот мы переоделись и пошли к аулу…
Дослушивать Вадим не стал. Он успел найти пару хороших коней в дорогу, когда пришел основной отряд казаков. Они даже притащили с собой горную артиллерию.
Аул Ачхой-Мартан находился чуть южнее Грозного, можно сказать — рукой подать. Оставалось загадкой, как горцы так близко подобрались и для чего собирают силы. Несчастный Ахмет на эти вопросы ответа не знал. Он рассказал, что готовиться большое собрание с главами банд. Шамиль — духовный лидер горцев и предводитель сопротивления русским на Кавказе прятался в труднодоступном ауле на Лысой горе. Прямо под носом у генералов, Шамиль наблюдал за Владикавказом. Ахмет рассмеялся на этих словах, сказав, что Аллах бережет горцев и послал духовному лидеру защитника, который и придумал такое надежное укрытие.
Вадим в Аллаха не верил, он точно знал, какие боги есть, и какие могут вмешаться. Участившиеся за год успешные вылазки горцев на крепости, логово прямо у главной артерии Кавказа — говорили о подтекающем штабе армии. И это тревожило сильнее всего.
