— Я плачу честные деньги за честную работу Людям, готовым следовать правилам. Если вам надоело, то забирайте деньги и катитесь стирать вещи в бедном районе, мне здесь неблагодарные свиньи не нужны! — Вадим Борисович внимательно осмотрел каждого в зале. Тишину нарушил скрип, протираемого головорезом пола. Щека у него разорвалась в кровь об торчащую щепку, — Я не собираюсь терпеть животных, которые срут там же, где и едят!
Вадим надавил ногой и в ресторане раздался хруст сломанного позвоночника.
— И уж точно, я не собираюсь терпеть неуважение! — с этими словами он пошел на кухню.
— Уберитесь здесь, — добавил Захарченко, переступая через тело головореза.
— У тебя проблемы с моим поваром? — Уточнил Вадим, пропуская Кондрата.
— Пошлите, покажу.
На кухне кипела работа в ритме, который отбивал стук ножа о деревянную доску. Это работал новый повар из империи Цин. В ресторане китайца с белой бородой все звали Старый Чан, действительно ли повар был старым или его звали Чаном — никто не знал, а он недостаточно владел русским, чтобы поспорить.
— Старый Чан! Начальник пришел, — Кондрат отвлек шеф-повара от нарезки редиски.
Китаец медленно развернулся с острым ножом в дрожащих от раздражения руках. Старый Чан носом доходил до нагрудного креста Кондрата.
— По-русски ни черта не понимает, поэтому мы его иногда называем полупрофессионалом, — заржал Кондрат.
— А я-то начал гадать, чем так запахло на моей кухне, — оказывается, Старый Чан знал русский, пусть и говорил проглатывая гласные, — от тебя так воняет, что мне написала мать из Кореи и спросила «а чем это так воняет?»
— Я удивлен, что тебе не нравится запах мужчины, — Кондрат перестал смеяться, — большинство женщин, вроде тебя, его любят!
— Я ставлю десять рублей на китайца, — прошептал Захарченко Вадиму на ухо.
Кондрат почувствовал вдохновение и продолжил:
— Твой русский ужасен!
— Мой русский не ужаснее твоего крестьянского!
— Что? Я не понял ни слова!
— Что? Я не понял ни слова! — передразнил Кондрата Старый Чан.
Кондрат надул ноздри и повернулся к Вадиму и Захарченко:
— Простите люди нормального роста, но я пошел на перерыв, пока он не извинится!
Кондрат вышел с кухни, хлопнув на прощание дверью. Вадим перевел взгляд на китайца, или все же корейца.
— Мы будем менять ресторан, но сначала я заменю рецептуру на собу, — Вадим заговорил на корейском, проверяя догадку.
— Как скажете, господин, — ответил Старый Чан и поклонился.
Прежде чем уйти, Захарченко бросил напоследок:
— Пожалуйста не переживайте за слова Кондрата, я слышал, что женщинам не так важен размер.
Старый Чан так и остался смотреть на дверь из кухни с открытым ртом.
Тяжелая дверь в подвал осталась открытой, и Вадим спокойно спустился по плохо освещенной лестнице в укрепленный кабинет, где хранилась теневая бухгалтерия и часть выручки. Кондрат сидел за широким деревянным столом и делал вид, что разбирает бумаги, но стоило только Вадиму переступить порог, как он вскочил с места.
— Этот получеловек не уважает меня! Максима! Вообще никого! Он все лето доставал нас с продуктами, тихо хихикая на свой кухне. Зачем ты его притащил? — Кондрат ходил вокруг стола.
— Мне пожалеть тебя? Обнять? — Вадим добавил в голос притворной заботы.
— Прости, те, — Кондрат успокоился и сел за стол, пригласив Вадим и Захарченко жестом, — все на взводе. Все началось два месяца назад и свелось к столкновению в Новгороде.
Два месяца назад, пригород Новгорода.
У одинокой усадьбы остановилось три кареты. Солнце зашло, и вооруженные люди стали разгружаться, занося ящики с боеприпасом в здание. Ровное поле раскинулось на два километра вокруг усадьбы, дальше шел редкий лес и деревни.
Кондрат обходил устроившихся на ночь бойцов, когда дозорный спустился с чердака и зашептал:
— Идут.
Новгород не просто так стал точкой первого крупного столкновения. До этого здесь проходил товар в сторону Москвы, но несколько недель назад начались проблемы. Сначала околоточные засуетились, потом груз стали останавливать и даже штрафовать. Кондрат не стал выжидать ухудшения ситуации, а сразу отправился в город, чтобы поговорить с чиновниками и выяснить, кто решил вмешаться. До чиновника не доехал и, он умер от апокалиптического удара подсвечником. Но Кондрат не растерялся и решил выманить врага на живца, пустив слух, что нашел доказательства в спальне чиновника.
И вот как итог, к одинокой усадьбе в стороне от города, полукругом шли люди. Тридцать пять человек с мушкетами, дульно-зарядными пистолетами и войсковыми палашами.
— Дезертиры что ли? — задумался Кондрат, выслушав доклад дозорного. Бойцы в доме уже проснулись и расходились разбирать карабины. Хорошее оружие в банде любили, уважали и заботились как о родственниках.
— Бери еще троих и обходите по широкой дуге через лес, а мы здесь повеселимся, — приказал Кондрат дозорному, и полез на чердак, чтобы лучше следить за боем. Маленькие окошки выходили на каждую сторону света, ближе к стене стояла крепкая труба печки, за которой можно было бы спрятаться.
