— Мда, Максим писал уже, что им для училища не хватает учителей, пришлось звать из Пруссии.
— А что? Там народ толковый, — Ефим отложил блокнот и устроился поудобнее, чтобы подремать.
Пока Вадим будет добираться до перевалочного Пятигорска, караван из Оренбурга с шелками пересечется с караваном из Петербурга с кремневыми ружьями для Ли. Взрывчатку китаец уже отправил в империю, чтобы учить людей ею пользоваться.
Дорога через Саратов, а потом и Царицын заняла больше полутора месяцев. Сюда, к сожалению Вадим, а мода на шоссейные пути еще не добралась. Лучше стало только от Царицына до Пятигорска, куда стекались войсковые колонны, вязи интендантов и цепи торговцев. Дорога по плотности уступала только военному пути до Грузинских княжеств.
Сперва Пятигорск появился как город-крепость. Когда-то форпост российского мира на Кавказе, но уже вскоре разросшийся до курортного города со знаменитыми «горячими водами», где паломники со всей России лечили кожные заболевания, ревматизмы и все то, что не могла одолеть современная медицина.
Карета остановилась у двухэтажного здания гостиного двора. Вадим вышел первым, чтобы размять шею и окинуть взглядом город, который стелился на вершинах гор. Солнце садилось, и в небе разносился стрекот кузнечиков. Где-то в Пятигорске уже должен ждать Захарченко с бойцами и партией нарезных ружей. Утром Вадим отправит кряхтящего Ефима на поиски, заодно узнает обстановку на фронте.
Дверь гостиного двора открылась и на улицу вышла шумная компания офицеров. Возглавлял веселую компанию поручик лейб-гвардии Гусарского полка, если верить эполетам. Прилизанный такой офицеришка, лет на пять старше Вадима. Одной рукой он обнимал смеющуюся мадам, а другой держал начатое шампанское.
— Вы поймите, что человек, это карета! Кучер — это ум, а кони это…
— Деньги, — закончил за поручика Вадим, который достал трубку, чтобы закрыть.
— Верно. Мы с вами нигде не встречались, поручик? — офицер окинул мундир Вадима пристальным взглядом, остановившись на ордене.
— Не думаю, я только приехал, — говорить Вадиму не хотелось, просто фраза всплыла в голове, как это бывает у всех нормальных людей.
— Уверены? Хотя наверно, я бы точно запомнил человека в темном пенсне на ночь глядя, — посмеялся поручик.
— С кем имею честь? — Вадим зажег спичку и закурил. Компания офицеров удерживалась вместе невидимым полем или плотным запахом алкоголя.
— Лермонтов, Михаил Юрьевич.
— И как поручик гвардии попал на Кавказ в ТАКОМ состоянии? — Вадим трубкой указал на расстегнутый мундир.
— Вы не представились, сударь, — заметил корнет, товарищ Лермонтова.
— Беркутов Вадим Борисович.
— Знаете, Вадим Борисович, вы может, долго были в дороге и не читали газет, но у нашего государя особенный трепет к отечественным поэтам, — Лермонтов улыбался, но в глазах стояла тоска, — Как говорится: с глаз долой, из сердца вон!
— Так вас тоже сослали? — удивился Ефим, который так не вовремя вылез из кареты с парой чемоданов.
— Тоже? А это уже интересно, — Лермонтов подошел ближе, дама, которую он держал под руку, нетерпеливо заныла:
— Мишель, ну, пошли уже в ресторан. Все собрались, только мы опаздываем.
— Да, да сейчас, ненаглядная моя, — Михаил Юрьевич заглянул Вадиму за пенсне. На мертвых рыбьих глазах плясали искаженные огоньки уличных фонарей, — не составите нам компанию?
— Откажусь, дел много, — Вадим подошел к Ефиму и взял чемоданы, чтобы помочь. Бывший денщик, а теперь уже просто компаньон и слуга поспешил за Вадимом в прихожую постоялого двора.
— Если вас беспокоят соседи, то поищем другое место? — предложил он Вадиму.
— Не стоит, мы в Пятигорске не надолго.
Следующий день начался относительно спокойно. Захарченко нашел Вадима раньше и уже с утра тарабанил в дверь гостиной комнаты.
— Солнышко ненаглядное, вставай! — Захарченко стоял довольный, радуясь возможности поймать Вадима врасплох.
Дверь открылась. Вадим стоял в халате и вытирал мокрые волосы.
— Не шуми, Ефим еще спит. Заходи.
Захарченко замер с открытым ртом, прежде чем зайти в светлый зал. В центре стоял большой диван, на котором мирно похрапывал Ефим. Вадим прошелся и открыл окна, чтобы впустить свежий воздух в душную комнату. Перед диваном стоял столик и пара кресел.
— Я думал, что твой Ефим из пехоты, а они встают ни свет ни заря.
— Сколько можно то? Пусть поспит, я пока завтрак приготовлю, — Вадим ушел в другую комнату.
— Ты готовишь завтраки? — Захарченко уселся на большое кресло с мягкой спинкой и пододвинул к себе кофейный столик.
— Ничего сверхъестественного, — Вадим поставил на стол три глубокие тарелки с овсяными хлопьями и залил их молоком, — Вуаля.
— Дешево и сердито, — пробурчал Захарченко и ковырнул ложкой изюм.
— Полезно. Что с отрядом?
— Взял десятерых. Остальные и в Петербурге пригодиться. Кондрат в Москву полез, там какие-то разборки начались.
— Читал, разберутся, — кивнул Вадим, — оружие?
