— Голубка, но не у каждой в друзьях есть Фабрикант, — поправила ее Евдокия Романовна. Она как жена известного банкира, пользовалась определенным авторитетом, — сейчас в моде пение и стихи. Выучите несколько поэм — уже покажите себя с лучшей стороны.
— Не у каждой, в друзьях миллионщики, — согласилась Гертруда, — но бог дал нам силы думать самим. С опорой под боком, конечно, легче, — она грустно улыбнулась, — но человек предполагает, а бог располагает.
Дамы заговорили не сразу. У каждой в жизни случались печали и сожаления. Каждая училась с ними жить, пронося сквозь время как ценное воспоминание.
— А я даже не знаю, — грустно вздохнула Фанни Кембл, — я бывала у мужа на плантациях, где используют труд рабов, и не уверена, что хотела бы править невольниками.
Английская актриса смогла подружиться с Гертрудй на почве любви к моде. Мадам Реймах тепло улыбнулась ей, по белому завидуя молодой красоте.
— Вот, наша дорогая гостья из далекой Америки, понимает, что мир должен меняется, — победоносно заявила Дарья.
Расходились они под присмотром слуг.
— Петр, мне бы горячую ванну, — сказала Гертруда, проводив гостей. Верный слуга уже десятилетие проработал в ателье и молча пошел исполнять приказ. Он понял, что хозяйка снова будет грустить о невернувшемся солдате.
Фанни молча села в приехавшую карету, где ее в тени салона ждал сэр Джордж.
— Доброго вечера.
— Он был добрым, пока не появились вы, — актриса отвела взгляд.
— Зря вы так. Мне же нет никакого удовольствия, давить на вас.
— Так отпустите! Отпустите Пирса и больше меня не увидите!
Сэр Джордж подался вперед, чтобы свет фонарей показал сочувствие на его лице.
— Я бы рад, честно. Но не могу. Для вас есть задание, — он протянул конверт.
Фанни выдернула конверт и с трудом прочла, пока они ехали. А как прочла, то всхлипнула.
— Вы не посмеете!
— Такова цена, — пожал плечами сэр Джордж, — знайте, что мне тоже это противно.
— Нелюди, — Фанни вытерла слезинку с уголка глаза.
Ее привезли и оставили одну в гостинице, где девушка смогла полноценно дать волю чувствам. А карета с англичанином поехала дальше. Сэр Джордж пусть и был преступником, но никогда не любил воевать с женщинами. Да, он любил бить врага прямо в сердце, организовывая покушения на самых значимых противников английского бизнеса в Российской столице, но всегда обходил удары по нежным, молодым сердцам девушек. Он грустно усмехнулся, подумав до чего дошли головы в Лондоне, если послали актрису делать грязную работу. А все из-за чертовой краски. В виде парошка, тканей или костюмов она безумно заинтересовала уважаемых людей. Сначала никто не придал должное появлению фиолетового шелка в обычном ателье, а потом стало поздно. Фабрику по покраске вещей охраняли лучше, чем некоторые крепости. Постоянные патрули, высокие кирпичные стены, дозорные вышки и политика «сначала стреляй, а потом задавай вопросы», все это мешало получить и рецепт, и метод получения красок.
Не получилось в лоб, так Сэр Джордж пробовал подсылать людей, подкупать рабочих, интересовался у поставщиков, но все зря. Рабочих держали по отдельным цехам, каждый из которых отвечал только за часть работы, говорить о том, что делалось в соседнем цеху, рабочим запрещали. А вопросы у коллег, вызывали интерес у охраны фабрики.
Сэр Джордж платил за неудачи потерей денег, людей и терпения у начальства. Даже шумный передел преступного мира в столице не смог сгладить всей вины перед Лондоном. Вот они и дошли до «гениальной идеи» послать актрису. Не шпионить за заводом, а сначала втереться в доверие к кому-то из окружения, а потом, если получится, то к самому Беркутову.
Карета выехала за город и отправилась к поместью Лорда Вескера. Слуги не спали, они молча встретили гостя и проводили в кабинет. Там горел камин, вокруг которого стояло несколько больших кресел. Сэр Джордж видел только Лорда Вескера, сидевшего к нему лицом.
— Докладывайте, — твердо приказал лорд.
— Мы сейчас выгружаем товар. В основном станки для хлопка, но не только. Я договорился с местными торговцами, они собирают большой караван за товаром.
— Почему караван? — уочнил лорд.
— Боятся ответного удара. Они смогли потопить только один корабль, — сэр Джорд стоял с цилиндром в руках, присесть его никто не приглашал.
— В иной день я был бы рад, что русские сами топят свои корабли, но не тогда, когда мы теряем деньги, — Вескер замолчал. Огонь от камина красным пятном танцевал на остром лице и лысине лорда. На седых висках и бакенбардах блестели капельки пота.
— Что вы выяснили о поставках оружия?
— В основном идут на Кавказ, но есть следы, уходящие в сторону Урала.
— Почему так неточно? — подался вперед Вескер.
— У нас там нет людей, юг России — считай захолустье.
— Я бы согласился с вами, если бы через это захолустье не лежала бы дорога в Индию.
Сэр Джордж усмехнулся про себя. Любые продвижения русского императора на юг — вызывали нервную икоту в Лондоне. Пару лет назад икота дошла до такой степени, что английские солдаты выдвинулись в Афганистан, где до сих пор безрезультатно сидели.
