Федор Петрович, отправился домой, чтобы готовиться к операции, а Вадим пока остался погостить у Есислава. Двое давно не виделись и допоздна обсуждали поездку Вадим на Кавказ. Беседа закончилась, когда Жанна отправила всех по кроватям. Сразу чувствовалось, чья рука в доме самая тяжелая.
Вадим уехал утром в хорошем настроении. Он не поднимал деловых вопросов, но заметил нешуточный интерес со стороны Есислава.
Сейчас же он поехал в укромное место на краю города. Там Кондрат собрал интересных и прославленных личностей из среды бандитского Петербурга.
На охране вытянутого барака стояла тройка вооруженных людей в серых шинелях. Правда, оружие они прятали и не показывали, до тех пор, пока к бараку не подходили посторонние. Вадим порадовался поставленному караулу и пошел смотреть авторитетов, которых держали в Гостевых «комнатах».
— Так, начнём по списку, — Вадим остановился у третьей комнаты, — Белка, она же Белла Школьник.
Белла Школьник сидела в чистой комнате с кроватью, тумбочкой, столом парой стульев и большой книжной полкой. Она молча рассматривала мрачного мужчину в черной шубе. Он сидел за столом и внимательно изучал ее тест. Десять страничек со страшным экзаменом, который ей пришлось пройти под пристальным присмотром этого же человека.
Хотя назвать живым мужчиной, человека который не реагировал ни на оголенную щиколотку, ни на томные вздыхания, ни на покрасневшие щечки, Белла не могла. Скорее перед ней сидел какой-то хитрый механизм, очень достоверно изображающий человека. Механизм, на который натянули бледную кожу, научили ходить, говорить и думать, только забыли выдать человеческие глаза.
— Вы же Призрак?
— Смотря о чем вы, — ответил Вадим, не отрываясь от теста, — если о моей природе, то нет, не призрак. Если вы о моем прозвище, то да.
— А это правда, что вы съели Пастыря, Доктора, Князя?
— Кто такое говорит — безбожно врут, я только надкусил, — Вадим щелкнул зубами, отчего Белла съежилась. Настроение задавать вопросы у нее как-то исчезло. Призрак же улыбнулся, просматривая последнюю страницу теста.
— Честно говоря, я поражен.
Белла молча уставилась на бледные, словно покрытые пленкой глаза.
— С такими талантами вы бы могли ого-го сколько всего! Вам сейчас сколько? Двадцать? — он прищурился, пристально изучая лицо, а потом сказал: — Дайте руку.
— Вы ее укусите? — робко поинтересовалась Белка.
— Я ее посмотрю, — руки Призрака оказались теплыми, он молчал, пока разглядывал миниатюрную по сравнению с его ладонь, — вам полных семнадцать лет. Морщинки от тяжелой жизни. Давно осиротели?
— Какие морщинки? — забеспокоилась Белка.
— Маленькие, — пробурчал Вадим, недовольный, что она сменила тему.
Наступила тишина. Призрак думал, а Белка не решалась заговорить первой. Она уже несколько недель сидела в этой комнате, почти без права выхода. Люди в сером их выгуливали по одному, еду заносили каждому отдельно, переговариваться не разрешали.
— Значит так, Белла Школьник, ты жить хочешь?
— Конечно.
— А хорошо жить?
— Ну, тоже можно.
— А очень хорошо?
— Что, вот прям здесь? — Белка посмотрела на одинокую кровать.
— Не прямо здесь и не прям со мной, — Вадим откинулся на спинку стула, отчего тот жалобно заскрипел. — Вас нужно будет подготовить для работы в другой стране. Пока не скажу где и с кем.
— А если я не согласна? — спросила Белка, потому что не могла не спросить.
На это Призрак развел руками и притворно печально вздохнул.
— Поняла.
— Вот и отлично. Переселим вас пока в более приличное место, присмотрите себе парочку хороших нарядов и учителей. Вам понравится, — он подмигнул и ушел из комнаты.
— Вот же жопа, — Белка замахнулась кинуть подушкой в дверь, но передумала. Мало ли этот чудак стоял бы за дверью и подслушивал.
Трущобы содрогались от поднявшейся суеты. Ночлежки и старенькие домики наводнили строители и люди Призрака. Старинные кварталы перестраивали или полностью сносили. Люди сопротивлялись, нападали на серых, бросались в драки, но процесс шел. Михаил устроил полевой штаб в новом здании, которое возвели для местного самоуправления.
На роль будущих чиновников выбирали договороспособных местных, которые десятилетиями договаривались с большими бандами и тихо вели маленький бизнес, сдавая койки сбежавшим крестьянам, рабочим и преступникам. Вообще, Петербургские домовладельцы отличались редкостным тщеславием. Даже в беднейших районах дома эти барыги соревновались за лучший внешний вид строения. И чем ближе к центру столицы, тем жарче становилось противостояние. Ситуация начала меняться около года назад со строительством новейших круглых кирпичных печей. Стоимость новых домов немного, но упала. Вадим тихо начал скупать землю вдоль железной дороги и Московского шоссе, чтобы построить там в будущем жилые комплексы, но пока руки не доходили. Городское население росло медленно, но верно. Восемьдесят процентов города на четыреста пятьдесят тысяч человек состояло из доходных домов.
