Когда Риченда, выкупавшийся в нечистотах констебль и гвардейский капитан расположенной в Дувре сотни очухались от случившегося в порту и поняли, что «самозванец» скрылся при самых странных обстоятельствах, немедленно был начат розыск. Естественно, что беглец и сопровождавшие его дворяне были обнаружены довольно быстро – городская стража не замечала, чтобы в ворота Дувра въезжал хоть кто-нибудь, похожий на описание преступников, заставы на дороге к Лондону отрицали, что видели таких людей. Властям оставалось лишь проследить возможный путь бегства. Разъезд стражи обнаружил аквитанцев у ворот монастыря, но действий никаких не предпринял – десятник, командовавший разъездом, немедленно послал человека в Дувр, доложить Риченде и констеблю, а сам приказал своим лишь наблюдать за воротами.
Гунтер и сэр Мишель едва сдерживали улыбку, увидев физиономию отца Теодериха, настоятеля аббатства после того, как он раскрыл бумаги Годфри и прочитал папскую буллу о назначении графа Клиффорда архиепископом Кентерберийским. На некоторое время аббат потерял дар речи, после же бросился целовать Годфри руку.
– Не время, не время, – архиепископ отстранил ладонь и заложил руки за спину. – У нас есть трудности, брат…
Последовал короткий рассказ о захвате судна таможенной службой Дувра и приказах Уильяма Лоншана относительно нового наместника. Сказать, что отец Теодерих был возмущен – значит, не сказать ничего.
– Ваше высокопреосвященство! – взбудораженно говорил аббат. – Если вы позволите, я немедленно начну процедуру интердикта! Какая наглость – покуситься на духовного владыку королевства! Сегодня же нечестивый святотатец будет исторгнут из лона Церкви и предан проклятию! Разрешите!
– Я лучше сам. И не сейчас, – улыбнулся Годфри. – Пока мне следует надеяться лишь на защиту стен храма и Церкви. Мои спутники в ближайшее время отправятся в Лондон, к принцу Джону, который обязан встать на защиту закона и представителя короля. Сами понимаете, отец Теодерих, у Джона в руках армия, а Лоншану подчиняются некоторые гвардейские части. Вы не боитесь, что канцлер использует против обители солдат? Дадите ли убежище?
Аббат аж задохнулся, оскорбившись словами Годфри. Разве можно было столь плохо подумать о находящемся в его ведении монастыре? – Милорд! – Пожилой священник сложил руки на груди. – Милорд, конечно, оставайтесь! Я надеюсь, принц сделает все, чтобы обуздать негодяя канцлера! А насчет вашего предположения о возможном захвате монастыря скажу так – память святого Томаса Бекета пока жива и никто не посмеет войти с оружием в церковь, где укрылся один из старших ее сыновей!
Годфри, мельком глянув на сэра Мишеля и его оруженосца – не обидятся ли? – взял аббата Теодериха под руку и отвел в сторону, за алтарь. Надо полагать, у духовных особ нашлось друг для друга несколько слов, которые требовалось сказать без свидетелей.
Некоторое время сэр Мишель молчал, хмуро поглядывая в сторону, куда ушли архиепископ и отец настоятель, а потом тронул Гунтера за плечо:
– Навел ты шороху в порту… Спасибо, конечно. Все удивляюсь – почему Годфри посейчас молчит и не спрашивает про твое оружие.
Спохватившись, Гунтер взялся за автомат, висевший на ремне, отсоединил магазин и проверил, сколько осталось патронов. Из ста зарядов было израсходовано около шестидесяти. Для прорыва к Лондону наверняка хватит…
В тишине храма послышались быстрые шаги, и к алтарю подошел де Морлен. Вид у аквитанца был озабоченный и суровый.
– Где его преосвященство? – Морлен смотрел то на Гунтера, то на нормандца, и сказать, что взгляд у него отличался дружелюбием, было никак нельзя. Видимо, решил Гунтер, посланник Элеоноры счел оруженосца сэра Мишеля колдуном или чем похуже.
– Архиепископ должен вскорости выйти, – сказал рыцарь. – А что случилось?
– Гвардия у ворот монастыря, – ответил Морлен. – Требуют отца аббата или приора. Констебль знает, что мы здесь.
– Господа!..
Все трое обернулись – у бокового придела алтаря стоял Годфри. Вот сейчас он действительно походил на архиепископа. В церквах и монастырях, а особо в столь знаменитых, как обитель святого Мартина, всегда хранились облачения для высоких гостей духовного звания. Кто знает, вдруг какой-нибудь епископ, кардинал или даже сам верховный понтифик – Святейший Папа – вздумают навестить монастырь и отслужить в храме обители мессу? Вот и для Годфри нашлась роскошная, шитая золотом красная сутана, высокая епископская митра и посох понтифика. Ясно, что сутана была надета поверх мирской одежды – переодеваться всерьез просто не оставалось времени.
Сэр Мишель и де Морлен, едва завидев архиепископа, припали на правое колено, а германец, вовремя не сообразивший, что к чему, остался стоять, как последний дурак. Годфри нахмурился, однако сэр Мишель спас положение – он просто дернул Гунтера за край надкольчужника, потянул вниз и заставил выразить свое глубокое почтение наместнику Папы и короля.
– Я остаюсь здесь, – провозгласил Годфри. – Я буду в полной безопасности. Войти в церковь с оружием или вытащить меня отсюда они не решатся.
