– Все объяснения будут представлены позже, сударь. Я лишь уполномочен канцлером Англии задержать человека, именующего себя Годфри, графом Клиффордом, по обвинению в самозванстве и присвоении чужого титула. Титула, смею заметить, почти королевского…
– Просмотрите мои документы, – сказал Годфри, кивая в сторону стоявшего неподалеку Уисбрича. – Если вы не сможете узнать королевскую печать и подпись его величества короля, то это наверняка сумеет сделать господин де Лоншан. Как я погляжу, даже сестра канцлера здесь присутствует…
Годфри вызывающе посмотрел на толстушку, восседавшую на лошади с царственным видом, и зло улыбнулся. Дама промолчала и отвела взгляд. Констебль в это время обратился к Уисбричу:
– Сэр, этот дворянин передавал вам какие-нибудь бумаги, скрепленные государственной печатью и подписью короля?
Уисбрич с наигранным изумлением поднял брови и решительно покачал головой:
– Нет, сэр! При нем не оказалось никаких документов, тем более столь важных.
Годфри медленно развернулся к таможеннику, некоторое время пожирал его взглядом, а после выдавил:
– Merde![14] Немедленно верните рескрипты, негодяй!
– О чем вы? – Глаза Уисбрича прямо-таки светились невинностью и чистотой. – Сударь, вы, наверное, ошибаетесь.
Стоявшие позади неудачливого архиепископа аквитанцы возмущенно зашумели, а де Морлен выступил вперед и громко сказал:
– Мы все можем свидетельствовать, сударь, что находящийся здесь граф Клиффорд действительно является архиепископом Кентербери и всей Англии, а также королевским наместником. Все необходимые рескрипты короля и булла апостольского понтифика должны находиться либо у графа, либо у людей, которые их насильно изъяли! Вы обвиняли нас в измене, констебль? Так вот, творимое вами сейчас и есть самая настоящая измена королю, а что хуже – святой Матери-Церкви и римскому престолу! Хотите заработать отлучение?
– Да-а? – подняла брови домиком дама, подъезжая поближе. – Очень интересно… Конечно, пойти против воли Папы Климента или короля мы не смеем. И будь представлены надлежащие бумаги, констебль города и государственный канцлер приняли бы наместника и архиепископа с полагающимся этикетом. А пока мы склонны считать графа Клиффорда самозванцем, а вас всех, любезные – соучастниками измены и присвоения титула. Так что сейчас вы отправитесь в Дуврский замок, где и будете ждать возвращения его величества. Ричард, безусловно, разберется во всем.
«Возвращение Ричарда! – охнул про себя Гунтер. – Крестовый поход кончится в 1192-м, потом Ричарда посадит в тюрьму Леопольд Австрийский, кажется, года на два… А если учитывать, что здесь ход истории уже начал отличаться от обычного, не исключено, что Ричарда вообще убьют. До скончания жизни прикажете сидеть в замке? Хотя этому Лоншану свидетели будут не нужны и нас, скорее всего, просто прирежут!» – Кто это еще вмешивается в дела мужчин? – Сэр Мишель исподлобья посмотрел на разряженную толстуху и добавил погромче: – Эй, леди, мое имя – де Фармер! Извольте представиться!
Дама состроила такую рожу, будто целиком разжевала неспелый лимон, но все-таки ответила горделиво:
– Риченда де Лоншан, баронесса Крэндон.
– Это моя супруга, – встрял констебль. – Хватит болтать! До замка около полулиги и мы сочли, что вести дворян, пусть и изменников, пешком, будет непочтительно. Подведите лошадей! – Последняя команда относилась к стражникам в красных туниках с тремя золотыми леопардами Плантагенетов, вышитыми на груди.
И вот тут случилось несколько интересных вещей.
Англичане подвели к архиепископу и его дворянам с десяток оседланных лошадей, Годфри уже собрался было вскочить в седло, как вдруг громыхнул автоматный выстрел. Стражник, вертевший в руках Гунтерово оружие, сделал большую глупость: решив заглянуть в срез ствола, он почти приставил дуло к глазу, одной рукой держась за ствол, а другой ухватившись за ручку автомата. Оставалось лишь гадать, почему палец англичанина соскочил на спусковой крючок…
Позже сэр Мишель оценивал зрелище как чрезвычайно эффектное. Пуля ударила в глаз стражника, вышла из затылка и вдребезги разнесла заднюю часть черепа. Веер кровавых брызг разлетелся шагов на десять вокруг, окропив всех стоявших рядом, сам неосторожный англосакс повалился на деревянную мостовую причала, выронив автомат. Остальные с испуганными криками бросились в разные стороны, лошади от резкого звука начали биться и всхрапывать, а Гунтер, мигом понявший, что произошло, воспользовался замешательством стражи, рванулся к автомату и, схватив его, сделал несколько выстрелов в воздух, вызвав невероятное смятение.
