К Мак-Лауду подошел второй шотландец, такой же высокий, с заплетенными в косички длинными волосами. Рука сэра Мишеля невольно потянулась к мечу, а Гунтер нашарил за пазухой рукоять пистолета. Горцы выглядели спокойными, а оттого их наглость воспринималась более остро.
– Ах, Моргана! – выдавил Гисборн. – Фея и колдунья? В девичестве – де Лоншан?
Дальнейшее снова показало, что горцы – народ непредсказуемый и в воинственности норманнов превосходят. Мгновенным движением Дугал выхватил из-за спины меч, но рубанул не по Гаю, а постарался достать сэра Мишеля, стоявшего слева. Рыцарь вовремя отскочил, острие клинка лишь чуточку царапнуло по кольчуге на груди.
Охранники бывшего канцлера словно заранее спланировали атаку. Едва Мак-Лауд рванулся к слегка потерявшему равновесие норманну, второй шотландец ударил Гисборна, но тоже неудачно – меч распорол рукав камзола. Получилось так, что Дугал скрестил оружие совсем не с тем человеком, с которым разговаривал, наверняка полагая, что все трое – враги. Гунтер, едва зазвенело оружие, вытащил пистолет, сбросил с предохранителя и начал отходить в сторону. А по берегу уже бежали стражники во главе с новым командиром.
Гунтер, отчего-то твердо уверенный, что с Мишелем и Гаем все будет в порядке, пускай шотландцы и были ростом куда выше обоих норманнов, а их мечи-клейморы значительно превосходили длиной изделия английских и норманнских оружейников, наблюдал за дракой со стороны, стараясь не слишком приближаться. А то ведь затопчут или зарубят походя.
Нельзя сказать, что поединки были излишне честными. Вначале Мак-Лауд, наседавший на сэра Мишеля, пнул рыцаря по бедру, надеясь затем выбить оружие, сэр Мишель же в ответ подхватил левой рукой валявшуюся рядом длинную железку непонятного происхождения и начал орудовать ею, будто кинжалом. Вот пожалуйста: выпад Дугала отбит, клинок ушел вниз и вправо, и есть мгновение задеть противника не совсем обычным оружием. Сэр Мишель так и сделал, зацепив Дугала по плечу, а тот, в свою очередь, пинком отправил под ноги нормандцу стоявшую у самого края причала деревянную бадью…
Краем глаза Гунтер засек странное движение на борту корабля, а когда повернулся, обнаружил, что «дама» в траурном наряде довольно резво сбежала вниз по сходням и припустила в сторону, противоположную той, откуда приближалась стража. Германца словно током ударило. Эту «даму» следовало отловить любой ценой. Похоже, под черной вуалью и скрывается мэтр де Лоншан…
– Стой! – Гунтер, грохоча подковками сапог, обогнул дерущихся, мельком отметив, что противник Гая уже ранен и сопротивляется вяло. – Стоять, я вам говорю! Halt!
«Дама» обернулась на бегу, и это ее погубило. Ноги запутались в складках тяжелого шерстяного платья, она рухнула на доски причала, попыталась подняться, но тут Гунтер прыжком настиг ее, схватил за ворот, взмахом правой руки, сжимавшей пистолет, сбросил шляпку, и наставил дуло в лицо, принадлежащее отнюдь не женщине.
– Тихо, а то пристрелю! – угрожающим голосом сообщил Гунтер. – А ну встать, сударь!
– Пристрелите?.. Из чего?
Все правильно – на германца смотрел перепуганными серыми глазами человек, всего два дня назад выезжавший из Тауэра с роскошью и великолепием, которым позавидовали бы все христианские короли Европы а то и сам Багдадский халиф. Худое лицо, обтянутое желтоватой кожей, небритый подбородок, острый, будто у птицы, нос и длинные, тронутые сединой волосы – вот он, бывший канцлер Уильям де Лоншан.
– Вставайте на ноги, – приказал Гунтер, подумал, вспомнил прочитанные раньше книжки и добавил многозначительно: – Вы арестованы именем короля… То есть архиепископа Кентерберийского.
– Оставьте меня, – быстро сказал Лоншан. – На палубе когга мешок с деньгами. Пять тысяч фунтов. Это огромная сумма! Возьмите и убирайтесь!
Сразу видно – человек привык командовать. В другое время Гунтер, может, и подумал бы над предложением мгновенно стать богатым человеком. Пять тысяч фунтов… Вот тебе и баронский замок, немного своей земли и даже золотые зубы, если, конечно, в конце двенадцатого века можно найти зубного техника, способного сделать коронки… Но, в конце концов, зря мы ездили в эту проклятую Англию? Выходит, зря. Даже сарацина-исмаилита изловить не вышло. Остается лишь вздыхать о собственной неудачливости – долгий путь через Нормандию, пролив и Англию закончился тем, что зубастый Мерлин сделал нашу работу, не сходя с места, оставив в дураках и благородного рыцаря, и его оруженосца. А так – поймали злодея короны, разорителя страны и обидчика Годфри.
– Мало! – заявил германец. – Десять тысяч меня бы устроили. А пять – можете раздать бедным. Вы их много наплодили за последние месяцы.
– Десять? – переспросил Лоншан. – Ради Бога, – бывший канцлер отдернул закрывавший ногу подол платья и сдернул привязанный над коленом небольшой мешочек. – Подавитесь. Здесь алмазов на двадцать пять тысяч. Отпустите мой воротник, сэр!
