– Хорошо, что жив остался, – отрешенно пробормотал Гунтер. Оруженосец был потрясен. Неужто здесь, в Нормандии, находится еще один человек (а вдруг и не один?!), вывалившийся из двадцатого века в момент Разделения миров? Но кто он? Как это произошло? Невольно начнешь вспоминать предостережения монаха-ирландца о фигуре, выставленной на игральную доску Лордом. – Отец Колумбан, а можно поговорить с этим д’Эланкуром? Он остался в замке Фармер?
– Нет, – покачал головой отшельник. – Монсеньор Амальрик уехал четыре дня назад, подлечив раны. Однако я успел его расспросить. Увы, но бретонец почти ничего не помнил. Когда раздались хлопки, лошадь испугалась и сбросила всадника. д’Эланкур на какое-то время потерял сознание. Потом успел рассмотреть молодого мужчину в диковинной одежде. Лица, конечно, не запомнил…
– Постойте, постойте. – Гунтер тяжело задышал и поднял руку. – Вы сначала говорили, будто странности происходили
– Поподробнее, – взмолился Гунтер. – Говорите же, отец Колумбан!
– Я достоверно выяснил, – бесстрастным голосом отчеканил святой отшельник, – что утром тринадцатого августа в небе видели еще одного дракона. Вилланы из деревни Антрен в один голос твердят, будто около полудня над общинным полем пронеслось жуткое черное чудовище, оглашая окрестности адским ревом и извергая дым. Оно исчезло где-то в лесу, на границе баронства и владений герцога Алансонского. Дебри там дремучие, лес простирается лиг на тридцать к югу… Крестьяне, пускай и были смертно напуганы, заметили, что у чудовища крыльев не было, а само оно напоминало огромную черную рыбину. Тебе о чем-нибудь говорит такое описание?
– Черная рыбина без крыльев… – уныло пробормотал Гунтер, потирая лоб. – Наверняка вилланы просто недоглядели или ошиблись. У любого летательного аппарата есть крылья. Помните, я вам объяснял?
– Я попытался нарисовать старосте деревни твоего Люфтваффе, – заметил отец Колумбан. – И он сказал, что изображение ничуть не похоже на пролетавшее чудище. Между прочим, крестьяне теперь боятся ходить в лес. Прошел слух, будто в чащобе поселился демон. Это тоже примечательно… А в церкви деревни Антрен теперь каждый день проводят обряд изгнания дьявола. Кстати, барон Александр де Фармер после жалоб арендаторов и местного священника хотел послать в лес дружинных, обыскать заросли, да я отговорил. Вас с Мишелем дожидался. Могу поклясться кровью Христовой, хоть и грех это, что в лесу возле Антрена прячется твой соотечественник.
– Черный летательный аппарат без крыльев… Не похож на «Юнкерс». – Гунтер невидящими глазами уперся в земляной пол, на котором беспробудно дрых Гай Гисборн, выдыхая густой спиртовой перегар. Ничего себе! Интересными новостями поделился отец Колумбан. – Одного понять не могу. Ни мы, ни англичане с американцами, ни русские не красили самолеты в черный цвет! И если он дымил, значит, был поврежден… Да, так что еще известно об этом человеке?
– Он пытается выжить здесь, – просто, спокойным голосом ответил святой Колумбан. – Действует уверенно, не без нахальства. Нашего языка не знает, в этом я твердо уверен.
– Почему? – приподнял бровь германец.
– На следующий день после нападения на оруженосца д’Эланкура он появился на Алансонской дороге. Безошибочно нашел трактир «Серебряный щит». Объяснялся с хозяином жестами, глухонемым прикидывался. Купил мяса, молока и хлеба. Я проверил – он расплатился отнятым у Амальрика неаполитанским серебром. Довольно редкие монеты.
– А одежда? – спросил Гунтер. – Вы сказали, будто… м-м… пострадавший дворянин приметил необычную одежду! Не мог же этот, как вы выразились, «разбойник», прийти в трактир в летной куртке или в военной форме моего времени!
– Я, кажется, забыл упомянуть, – проворчал монах, – что он, в отличие от тебя, совсем не дурак. Он сообразил, что выделяться среди прочих людей нельзя. Могут возникнуть сложности. Рубаху и суконную куртку
