– Всегда казалось, что худшая из кончин – это утонуть, – голос Мак-Лауда звучал не так бодро, как обычно. Шотландец резким движением сбросил капюшон и яростно замотал головой, пытаясь хоть немного отряхнуться. Мокрые слипшиеся пряди некогда роскошной гривы теперь походили на грязную свалявшуюся шерсть, по косичкам текла вода. – Еще немного, и начнем пускать пузыри, а потом обзаведемся рыбьими хвостами. Я уже чувствую, как у меня растет чешуя. Может, сделаем привал?
– Здесь? – Гай пренебрежительно махнул рукой в сторону пожухлых перелесков вдоль обочины. – Тогда мы точно захлебнемся еще до наступления ночи. Что говорят наши проводники?
– Клянутся всеми святыми, что через две лиги после Пуату на этой дороге обязан стоять городишко Люзиньян и на его окраине нас ждет гостиница, – сообщил Дугал, оглушительно чихнул и вновь спрятался под капюшоном. – Только сдается мне, что мы проехали уже не две лиги, а целых двадцать две… но постоялым двором не пахнет.
– Полнаследства за непротекающую крышу над головой, сухую одежду и горячий обед, – безрадостно посулили слева под размеренное чавканье копыт. Привыкшему к иной природе Франческо приходилось тяжелее всех, однако пока Гай не услышал от него ни единой жалобы. Изабель тоже помалкивала, за что сэр Гисборн мысленно ее поблагодарил: язвительные замечания мистрисс Уэстмор ничуть не способствовали улучшению настроения.
– Это точно дорога, которая нам нужна? – на всякий случай осведомился Гай.
Франческо обиженно завозился в глубине своего плаща:
– Конечно, мессир Гисборн. Мы проезжали здесь весной, и я хорошо все помню. Спросите у монны Изабеллы, если мне не верите!
– Да верю, верю, – отмахнулся Гай и, сдвинув край капюшона, оглянулся через плечо. Девушка, которой тяжелая накидка придавала сходство с покачивающимся бесформенным мешком, держалась шагах в пяти позади; следом, понурив голову и меся копытами хлюпающую грязь, тащилась на длинном поводе заводная лошадь. Еще одну, груженную плотно увязанными вьюками и обшитыми холстиной ящиками, вел за собой Франческо. – Как думаешь, сколько осталось до города?
– Не больше четверти лиги.
Благоприятное впечатление от уверенности ответа несколько подпортил судорожный приступ чихания. Гай вздохнул, прислушался к невнятному бормотанию Мак-Лауда, рассуждавшего о том, что жизнь в образе рыбы не лишена определенных достоинств, и в очередной раз безуспешно попытался осознать: как вышло, что двое спешащих к Марселю рыцарей обзавелись совершенно неподходящими попутчиками да еще дали слово оказывать им всяческую защиту и помощь? Или начало сбываться зловещее предсказание Франческо – рукоять от меча слуа лишила их удачи?
Ночь, проведенная в шелестящем осеннем лесу возле тянущегося вверх костра вкупе с передаваемым по кругу котелком, где дымится горячее вино, очень способствует разгадыванию всяческого рода загадок и внезапно прорывающейся наружу искренности. Видно, царящая за пределами огненного круга непроглядная темнота заставляет людей не только жаться поближе к свету, но и пытаться заглянуть в потаенные уголки собственной души. Гай и раньше догадывался о подобном, но нынешний случай лишний раз подтвердил его мысли.
Выплеснувшаяся из котла похлебка, разумеется, переварилась и стала похожа на тянущийся клей, но никто не обратил на это внимания. Безмолвный уговор запретил любые расспросы о случившемся на болоте до конца ужина, дав всем краткую передышку и возможность прийти в себя. Мистрисс Изабель, примолкшая после негодующей речи Гисборна, безропотно взяла на себя обязанности хозяйки «стола» и деловито гремела помятыми оловянными мисками, доказывая, что подобное занятие ей не впервой. На Франческо нашел стих болтливости, он в лицах изобразил перепалку с собственным отцом, слегка развеселив приунывшее общество, а потом неожиданно расстроился, вспомнив, что его драгоценная виола осталась в одном из брошенных фургонов.
– Завтра, точнее сегодня утром заберешь, – обнадежила его Изабель, складывая пустые миски стопкой. – Нам все равно придется туда наведаться. Вдруг еще кому-нибудь повезло? И… и нужно обязательно отыскать… – Она запнулась, присела на бревно, едва не рассыпав свою брякающую ношу, и твердо выговорила: – Мне нужно отыскать Анселена и позаботиться, чтобы его похоронили, как дoлжно. И разузнать, что с этой глупой девчонкой Марджори – когда я видела ее в последний раз, она сломя голову бежала к лесу.
– Он был вашим другом? – сочувствующе спросил Мак-Лауд.
Девушка ответила уклончиво:
– Другом? Вряд ли… Попутчиком, знакомым, человеком, который рискнул вступиться за меня. По правде говоря, мне известно только его имя, Анселен Ле Гарру, и занятие – он служил семейству Риккарди, банкиров из Генуи. Он присоединился к нам в Руане, и у меня сложилось впечатление, будто незадолго до того он побывал в Британии. Так, всякие обмолвки, мелочи, которые опытному человеку бросаются в глаза. Я-то уже второй год безвылазно сижу на континенте, до дома никак не добраться…
