– Обязательства покойного Ле Гарру стали моими, а посему только внезапная смерть помешает мне ко дню Сен-Реми въехать в Тулузу и доставить груз в целости и сохранности. Я, может, не отличаюсь благородным происхождением и хорошими манерами, но меня всегда учили, что слово ценнее денег. Надеюсь, теперь ваше любопытство удовлетворено? – Вы не доберетесь, – убежденно заявил Гай. У него возникло странное ощущение, будто он только что выслушал рассказ из жизни совершенно иного мира. Как любой другой житель Британских островов, он много раз сталкивался с иноземными купцами, знал о существовании торговых гильдий и итальянских banko, дающих деньги в рост, однако никогда не имел возможности заглянуть изнутри в неустойчивый и загадочный мир перемещающихся по странам товаров, заемных расписок и подозрительных сделок. Франческо и мистрисс Изабель родились и выросли в таком мире, они принадлежали ему, жили по его законам, и все же их понятия о данной клятве немногим не отличались от тех, коим неукоснительно следовал некий сэр Гай Гисборн. – Неужели вы всерьез намерены пересечь почти полстраны?
– Допустим, сегодня вам посчастливилось, а как насчет завтра? – осведомился Мак-Лауд. – Первая попытка не удалась, но охота не закончилась. Рассчитываете уйти налегке по лесным тропам?
– Почему бы и нет? – вопросом на вопрос ответила Изабель. – Можете поверить, я достаточно сообразительна, чтобы не попасться дважды в одну и ту же западню, и неплохо знаю здешние края. Не думаю, что нам доведется еще раз повстречаться с этой призрачной тварью… Кстати, как вам удалось ее прикончить, таким созданиям вроде бы наплевать на холодное железо? Никогда в жизни не забуду, решила уже – все, отбегалась девица Изабель…
– Освященное холодное железо, – уточнил Гай, заметив промелькнувшую и тут же исчезнувшую польщенную ухмылку на физиономии компаньона. – Между прочим, мистрисс, откройте тайну: какими словами вы удерживали это существо на месте?
– Словами? – непонимающе переспросила девушка и нахмурилась, соображая. – А-а, вот вы о чем… Наверное, подумали, что это какие-то страшные заклинания? Ничего подобного, всего лишь «Отче наш», только не на латыни, а на наречии тех, кто живет за проливом Сент-Джорджа. Мой дед по матери происходил родом оттуда, из города Корк, я уродилась в него – рыжей и склочницей. Дед говорил, что почти все существа, рожденные ночью, обычно не обращают внимания на молитву, если только не произнести ее на понятном им языке. Гэльский древнее латинского, потому я рискнула попробовать. С перепугу схватишься за соломинку.
«Ирландия! А я-то ломаю голову, почему мне послышались знакомые слова, – сообразил сэр Гисборн, проведший несколько месяцев на Зеленом острове, когда ныне покойный король Генрих решил поставить своего младшего сына Джона наместником в Эрине. – А Дугал, похоже, совершенно забыл о том, что мы освящали в Туре оружие, и рванулся в драку, надеясь только на удачу. Повезло… хотя могло и не повезти. Однако нужно что-то решать, и побыстрее. Мистрисс Уэстмор не откажешь в сообразительности: выложила все, как на исповеди. Мол, хотели доверия – получайте. Доверие-то – палка о двух концах. Любой трижды призадумается, прежде чем решит хоть пальцем тронуть девчонку. Сам себе потом станешь противен. Отговаривать от задуманного бесполезно, а ее приятель, судя по всему, полезет за ней в огонь и в воду… Готов поспорить на что угодно – далеко они не уедут. Они хоть понимают, что теперь их станут ловить еще азартнее? Не только ради золота, но и как нежелательных свидетелей?»
Все же Гай решил сделать попытку:
– Мистрисс Изабель, на вашем месте я бы не испытывал судьбу и вернулся в Тур. Неужели среди ваших знакомых не найдется человека или людей, которым вы можете доверить ваше поручение и которые справятся с ним гораздо лучше, нежели… э-э… молодая леди?
– Я не леди, – без малейших признаков обиды уточнила девушка. – Я всего лишь горожанка торгового сословия и купеческая дочка. Да, вы правы, можно повернуть назад, разыскать подходящих людей, потратив уйму лишнего времени и стараясь забыть, что любой день задержки грозит неприятностями. Понимаете, наше ремесло отчасти схоже с мельничными жерновами. Каждый должен вращаться в своем ритме, помогая остальным. Остановится один – встанет все сооружение, не будет муки, не будет хлеба и кому-то предстоит голодать. Мне бы не хотелось стать этим «кем-то».
– Брось, Гай, – подал голос Мак-Лауд. – Их не переупрямишь, да и зачем? У них тоже свой долг. Я вот что думаю: почему бы нам не поехать вместе, благо по пути?
