«Хорошо, а что же мы вообще имеем? — продолжал размышлять Тоссирх. — Несколько веков наблюдений, откровений и записей очевидцев. Один видел Богоматерь, другой — апостолов, третьему явился бородатый дядька с икон, которого любой верующий в данной ситуации сразу бы, ясное дело, принял за Сына Создателя. А ещё больше у нас историй о чудесном спасении или исцелении людей. Все они неравномерно рассыпаны по тучному нагромождению эпох человеческой цивилизации. Но достаточно ли мы знаем о вселенной, чтобы принимать эти свидетельства за некие „божественные откровения“? Почему Создатель не является сразу всем и не объявляет о себе как положено Ему по „рангу“? Да, в последние несколько веков живых очевидцев проверяли на „честных машинках“ — выяснялось, что они действительно видели и слышали то, о чём рассказывали. С течением времени их становится всё меньше и меньше — человечество, что ли, стареет? Кроме того, как подобные свидетельства вообще можно принимать за научное доказательство? Нужно, чтобы эти откровения услышал
Тоссирх, подустав от бесплодных рассуждений, оставил сообщение, что придёт с утра позже обычного, а вечером следующего дня хотел бы снова подежурить в одиночестве. На следующий вечер, однако, скучать уже не пришлось: сообщение о сбое в институте Кармоведения повторилось. Это настораживало. Немного поразмыслив, руководитель ИБ решил пока не беспокоить попусту коллег-кармоведов. Надо будет — пришлют более подробные сведения. И он не прогадал, дождавшись к третьему вечеру, как Дарима щёлкнула запылившимся тумблером кристалловизора и отсекла всеобщее неведение.
В тот памятный вечер 3 июня 3120 года на экранах всех научных центров появилась картинка Ящера, идущего через туннель ИКИППСа. И кучка растерянных кармоведов, таращащихся на мониторы. Реакция на это событие была разной. Большинство учёных посчитало, что это внутреннее дело Института Кармоведения, и за разъяснениями к ним сейчас лезть не самое лучшее время. Но совсем иначе всё обстояло в ИБ и вокруг него. Уже после второго сбоя проницательный Тоссирх сразу решил, что когда «что-то не то» повторяется дважды, его можно смело помещать в кандидаты на перевод из разряда случайностей в эшелон закономерностей. Но когда на третьи сутки одиноких дежурств Тоссирха в новостях появился Ящер, бредущий по туннелю в закрытый город, учёный мгновенно ощутил целую гамму давно забытых чувств. Тоссирх не раз бывал в ИКИППСе и знал, как там всё устроено; он хорошо помнил, что невозможно пройти под Колпак и выйти обратно незамеченным, тем более дважды… Но вопреки всякой логике Ящер на фоне туннеля красовался на стоп-кадре прямо перед ним. «Ну и кому же это под силу? — спросил себя учёный. — А что, если это… это… ОН?»
Эта мысль мгновенно привела главу ИБ в совершеннейший восторг, и он даже не дочитал икиппсовское сообщение до конца. Что там какие-то приписки, когда он только что своими глазами увидел Его! Если бы Тоссирх не поддался внезапному порыву немедленно поделиться новостью с другими формально связанными с ним одной конфессией людьми, он бы, скорее всего, остыл и повременил бы с распространением этой сенсации — он ведь всё-таки был учёным-архивистом. Но острое религиозное чувство ненадолго взяло верх над его разумом, и из ответственного работника Института Богоявления он волею судеб превратился, как ему показалось, в свидетеля Второго Пришествия Мессии. Недолго думая, Тоссирх взял видеозапись и разослал её по всем монархистским центрам со словами: «Он идёт, братья! Он пришёл!» От ощущения грандиозности происходящего у учёного начали подрагивать руки, и, отправив весть, он поспешил выбраться на улицу глотнуть немного свежего воздуха и унять тремор. За пять минут, в течение которых Тоссирх приходил в себя, вбирая мягкий вечерний аромат цветущих садов, новость о приходе Мессии уже успела облететь весь монархистский мир.
