На Юге и на Севере, в Поясе Лесов и на океанических станциях многократно прокручивали видеозапись того, как Ящер идёт по коридору к шлюзам. Трактовки на первых порах возникали ещё самые разные, но шумиха поднялась невероятная. А Тоссирх в это время, стоя на пороге ИБ, поднял свой взор к ночному небу. Внутри него разливалось и плескалось чувство бескрайней благодарности, ему хотелось плакать и молиться от счастья; хотелось благодарить это небо за то что оно ниспослало им, наконец, своего Сына.
Но только Тоссирх вернулся в рабочий зал умиротворённым и притихшим, как на него обрушилось новое потрясение — прямо противоположное предыдущему по воздействию. Он вдруг узрел в сообщении из ИКИППСа то, чем ранее пренебрёг: текст, сопровождающий видеоролик гласил, что Ящер вовсе не проходил незаметным, он просто выключал следящую аппаратуру! И ходил так два дня, пока на третий советник по религиозным вопросам ИКИППСа Дарима Дашинимаева не включила кристалловизоры. «О, нет, нет!» — схватился за голову Тоссирх. Резкая боль тут же сдавила его лоб и запульсировала в висках. «Ох, надо было повременить с этим сообщением! Это что же теперь начнётся! Как теперь быть? — лихорадочно соображал Тоссирх. — Сейчас же сообщить, что проглядел важную деталь этой новости? Но это уже комедия идиотизма какая-то выходит. Братья и сёстры, свершилось чудо! Мессия невидимым для всей современной техники прошёл под Колпак и открыл людям правду! О, нет, постойте, братья и сёстры, оказалось, он перед этим просто отключил все следящие приборы, поэтому чудо отменяется!»
Можно порой взять назад слова, брошенные сгоряча одному человеку, и тот поймёт и простит тебя. Но новость такого масштаба, мгновенно потрясшую весьма многочисленный и разнообразный монархистский мир, так просто не отменишь. Тоссирха тут же заклеймят как лжепророка, а ИБ потеряет всякий авторитет и останется в изоляции. От обиды учёному хотелось рвать на себе волосы. С большим трудом он сосредоточился и срочно вызвал на работу двух коллег. И пока в ИБ всю ночь продолжался тяжёлый совет, в религиозной общине «Моя вера», до этой поры никак себя не проявлявшей, семя, брошенное с лёгкой руки Тоссирха, уже дало первые всходы. Те, кто подспудно ждали своего часа, наконец, дождались.
— Спаситель, Спаситель! Он пришёл! — прыгая по комнате, вопил Криадат Фалесский, молодой координатор «Моей Веры».
Несмотря на поздний час, он объявил общий сбор, и вскоре откликнувшиеся на зов «моеверцы»21 стали слетаться в большой зал для собраний общины. Поднятые ночным звонком координатора, шумные и радостные, желающие немедленно увидеть всё собственными глазами, они, братаясь, толпились перед экранами. Верующих становилось всё больше, и Криадат не уставал пересказывать чудесную весть новоприбывшим, каждый раз приправляя её красочными подробностями, отсутствовавшими в оригинальном сообщении ИБ, но дорисованными его распалённым воображением. Сила его слепой веры в божественность Ящера за полчаса, прошедших с момента публикации новости, выросла до таких размеров, что он уже не задумываясь приписывал Мессии любые возможности и способности.
— Братья и сёстры! — горячо провозглашал он, взобравшись на стул посреди комнаты. — Спаситель умышленно проник под Колпак и прошёл все заслоны, чтобы показать нам истинную природу свою, а неверующих и кармиков убедить, что Создатель для всех един!
— Да, да! Един! Един! — кричали из всех концов большого зала.
— Он не только прошёл невидимым и сотворил этим Первое Чудо, но и заставил молчать даже их величество кристалловизоры, лишь на третий день разрешив им рассказать о Нём миру, — торжествовал Криадат, приплясывая на стуле.
— Это Второе Чудо Мессии! — кричали уже сразу отовсюду.
— Да что там кристалловизоры! Он даже поле Неймара раздвинул своими руками!
Религиозная истерия нарастала. Некий седовласый старец с горящими очами, только что протиснувшийся в зал, влез на стол и бойко принялся увещевать, постоянно тыкая указательным пальцем в потолок:
— Слышите ли вы меня, единоверцы? Имя моё раб божий Амвротий! Я уловил суть Первого Чуда, ибо не демонстрацией божественных возможностей было оно, о нет! Спаситель зовёт нас, призывает он паству свою отказаться от главного греха роботехнического века богопротивного, призывает нас, о, братья и сёстры, отринуть диавольские кристалловизоры и машины желаний!
Теперь уже одни громко вещали и прорицали, другие падали ниц и молились, а третьи просто бесновались, прыгая по комнате. Тут даже уважаемому в общине Криадату уже не удавалось навести порядок. В тысячеголосом гуле то и дело слышалось:
— Не это ли было предначертано в древних трактатах?
— Точно! Спаситель сказал это!
— Вернуться к жизни на природе и спастись!
— Так будем же ждать, когда призовёт Он паству свою!
— Отныне жить будем в духовной чистоте, механический век отринем сейчас же!
В зале собраний «Моей Веры» грозило разразиться самое настоящее религиозное беснование, и Криадат решил подключиться к экранам и громкоговорителям, иначе его бы уже просто не услышали.
