Но если демон был весьма удивлен, то и Мендельн, явно ожидавший чего-то большего, удивился ничуть не меньше. Новое слово, слетевшее с его языка, оказалось для Ульдиссиана столь же непонятным, как и прежние… однако спина старшего брата вмиг покрылась гусиной кожей.
Это подействовало несколько лучше, но явно снова не так, как рассчитывал Мендельн. Адская тварь покачнулась, будто подвыпивший драчун, но тут же оправилась. Казалось, еще сильней разъярившийся, демон вдобавок не на шутку растерян и не понимает, что теперь предпринять.
– Он все еще жив, – скорее, в восторге, чем в замешательстве или со страхом, пробормотал Мендельн. – Хотя нет… точнее сказать, держится между жизнью и смертью, а сил ему придает жажда мести… и горечь утраты, столь невыносимой, что он до сих пор не может с нею смириться…
Причины и следствия Ульдиссиана не интересовали – главное, одолеть злобную тварь. Собравшись с духом, он снова – в который уж раз! – устремил взгляд на полуразрушенное строение.
Вдоль стен зазмеились трещины, здание жалобно заскрежетало и, наконец, рухнуло почти так же, как храм в Торадже…
Вот только демон и после этого погибать не спешил.
Ульдиссиан поднялся, но прежде, чем он успел приготовить что-либо еще, Мендельн остановил брата, вскинув кверху ладонь.
– Постой! Гляди-ка!
Разом забыв о незваных гостях, скелетоподобная тварь медленно повернулась к руинам, подняла к небу чудовищный лик и испустила оглушительный рев, исполненный глубочайшей душевной муки.
Тут мимо Ульдиссиана с Мендельном стрелой пронеслось нечто совсем небольшое, угодившее прямо в подставленную демоном ладонь.
То был тот самый осколок каменного лица.
Подняв изваяние перед собой, демон нежно погладил камень свободной рукой… и, к величайшему изумлению братьев, попросту взял да исчез вместе с ним.
Ожидавший подвоха, Ульдиссиан рванулся вперед, однако присутствия демона почти не почувствовал. Казалось, жуткая тварь покинула пределы бренного мира.
– Он воротился назад, в мир меж миров, – пробормотал Мендельн. – Вот все и кончено.
– Да, но
Брат только пожал плечами.
– Как я и говорил. Жажда мести… и горечь утраты.
Ульдиссиану живо вспомнились образы потусторонней пары. Какие же они были разные… демон и… и, может быть,
Куда более озабоченный другой стороной положения, Ульдиссиан выкинул все это из головы.
– Серентия! Теперь-то ей, верно, ничего не грозит?
– Похоже, что так. Ты превосходно прикрыл ее, брат.
Это напомнило Ульдиссиану кое о чем еще.
– Да, а ты уберег от беды меня…
– Но не настолько хорошо.
– Мендельн, ты понимаешь, о чем разговор! – отмахнувшись, прорычал Ульдиссиан. – Долго молчал я, долго терпел, однако тебя коснулось нечто, совсем не похожее на дар, показанный мною другим! Ты изменился! Порой я сам не понимаю, кто со мной говорит!
Младший из Диомедовых сыновей покаянно склонил голову.
– Я тоже, – прошептал он. – Я тоже.
Но Ульдиссиан от своего отступаться не пожелал.
– Ну нет, давай-ка во всем разберемся. Я должен знать, что с тобой происходит… и как это может затронуть идущих с нами. Слишком уж многое на кону!
– Согласен… согласен, – кивнул Мендельн, оглянувшись на развалины здания. – Только не здесь. Не сейчас. Ночью. Когда все остальные уснут.
– Мендельн…
Ульдиссианов брат поднял руки, повернув их вперед ладонями.
– Иначе
С этим Мендельн решительно стиснул зубы, и Ульдиссиан понял, что большего от него не добьется. И все-таки…
– Ладно. Ночью так ночью. Сегодня ночью и не позднее. И знай, Мендельн: я не шучу.
Кивнув, брат развернулся и направился прочь, к остальным. Ульдиссиан замер, глядя Мендельну вслед, и тут в его мысли без всякого труда вторгся еще кое-кто.
«Серентия…»
Вспыхнувший в памяти образ ее лица, озаренного нежной улыбкой, разом заставил Ульдиссиана забыть обо всяких там духах демонов и таинственных братьях. Главное дело – вернуться к остальным и убедиться, что с ней все в порядке.
А после… А после Ульдиссиану останется только молиться о том, чтоб Ахилий, где бы он сейчас ни был, простил слабость лучшего друга.
Когда солнце склонилось к самому горизонту, эдиремы принялись искать подходящее место для лагеря. Мендельн, после похода к развалинам старательно огибавший брата стороной, приглядывался к многочисленным спутникам с необычайной тревогой. В то время как все они устремились вперед, к выбранному месту стоянки, относительно чистой поляне минутах в десяти ходу от реки, он поотстал, а затем вовсе остановился у дерева, как будто затем, чтобы передохнуть.
Переправу, о которой Серентия услышала от кого-то, нашли без труда. Ну и удобной же оказалась та переправа! Ширина ее позволяла перейти на тот берег разом полудюжине человек. К тому времени, как они с Ульдиссианом догнали остальных, за реку переправилось более трети отряда с Серентией во главе.
