Ульдиссиан сглотнул, не веря себе самому – ни глазам, ни разуму, ни сердцу.
– Кто… кто ты?
– Это Траг’Ул, брат, – негромко ответил Мендельн. – Рожденный в один час с самим мирозданием и обретший нынешний облик, когда мятежные ангелы с демонами создали Санктуарий. Берегущий наш мир от бед куда верней всякого, кто б ни назвался его охранителем.
Странно, но все же внимание Ульдиссиана более всего привлекло не знакомство с сим неземным существом. Послушав дракона и брата и вспомнив, как разговаривал Ратма… старший из сыновей Диомеда вдруг понял: да ведь они говорят, словно бы три продолжения, три воплощения одного и того же разума! Стоило обвести всех троих взглядом, ощущение схожести только усилилось.
– Мендельн, – негромко пробормотал он, – Мендельн, убраться бы нам отсюда, да
– Нельзя, Ульдиссиан, нельзя… не время. Слишком уж многое еще не узнано, а тебе нужен отдых для восстановления сил.
– Он прав, – поддержал младшего из Диомедовых сыновей возвышавшийся рядом Ратма. – Уходить отсюда в данный момент весьма и весьма неразумно.
Ульдиссиан сглотнул. Казалось, Ратма куда больше похож на брата Мендельна, чем он сам. Темные одеяния, бледные лица, немигающие
– Мендельн! – зарычал он, превозмогая боль и кое-как поднимаясь на ноги. – Мендельн, взгляни на себя! Взгляни на него! Послушай его, послушай это… это создание, а после прислушайся к себе самому! Неспроста это все! Они что-то с тобой сотворили!
Ток внутренней силы взбурлил, исполнив бодрости и душу и тело. Ошиблись, ошиблись его похитители: несмотря на все их ухищрения, для дела он годен, да еще как!
– Не надо, Ульдиссиан! – протянув к брату руки, откликнулся Мендельн. – Не надо, нельзя…
Но было поздно. Уверенный в том, что их с Мендельном держат здесь ради какой-то недоброй цели, а брата вдобавок превратили в покорного, во всем послушного воле дракона и Ратмы слугу, Ульдиссиан дал волю силе, рвущейся изнутри.
– Ты же сказал, что для этого он слишком ослаблен ею! – крикнул Ратма, очевидно, обращаясь к Траг’Улу.
Однако продолжить сказочный змей не успел: в этот миг пустынное царство дракона затряслось, будто какой-то гигант вознамерился перевернуть его вверх тормашками. Ульдиссиан понимал, что причина этому – он, но не моргнул даже глазом. Он должен был освободиться и вызволить Мендельна из этой бескрайней темницы…
Словно в ответ на мысль об окружавшей его темноте, силы стихий, рвущиеся из Ульдиссиана наружу, ослепительно вспыхнули в воздухе. Над головой, в вышине, громко взревел Траг’Ул. Ратма выкрикнул что-то на неведомом языке, и сияние ненадолго померкло, однако Ульдиссиан, испугавшись, что если поддастся, то все пропало, сосредоточил всю волю на возрождении света.
Тьма вокруг вмиг пошла трещинами, раздалась, словно рвущийся холст. Вначале ее сменила безупречная белизна… а мгновением позже на фоне той белизны проступили, обрели очертания величавые горы с предгорьями.
Мендельн все звал и звал его, но теперь братьев словно бы разделяли многие мили. В страхе потерять брата вновь Ульдиссиан потянул высвобожденные силы назад, однако его мощь воспротивилась, обернулась против него. Горный край задрожал, заходил ходуном, будто вот-вот разорвется в клочья, подобно тьме.
Однако в итоге Ульдиссиан сумел обуздать свою силу и, изнуренный, упал на колени. Сердце в груди билось, как птица в клетке, дыхание, участившись, утратило глубину.
Мало-помалу сын Диомеда почувствовал, что воздух вокруг куда прохладней и суше, а земля много жестче, чем в джунглях. Привыкший к царившей в землях близ Кеджана влажной жаре, Ульдиссиан разом озяб до дрожи и не сразу сумел совладать со своими талантами и приспособиться к климату новых земель.
Да, сколь же все это было ново! Поначалу ему показалось, будто он снова невдалеке от родной деревни, однако гор такой огромной величины нигде поблизости от Серама не имелось. Сказать по правде, окрестные земли не походили ни на одни из тех, где ему довелось побывать.
Небо было затянуто пеленой облаков, но это ничуть не мешало, глядя вдаль, дивиться красотам горной земли. Нет, определенно, он не вблизи от Серама, Кеджана и прочих мест, о которых когда-либо слышал. Возможно, Мендельн сумел бы…
В панике Ульдиссиан завертелся волчком, заозирался в поисках хоть какого-нибудь следа… но нет, в этой чужой земле он оказался один.
– Мендельн! – взревел старший из сыновей Диомеда во всю силу легких. – Мендельн!
Однако отклика не последовало, и тогда он решил сменить тактику.
