С этими словами Бул-Катос ударил палицей оземь, и земля содрогнулась так, что Ульдиссиан не устоял на ногах. Между тем каменно-земляной великан обретал все большее и большее сходство с воином древних времен. В сандалиях, в килте на бедрах, с золотым обручем поперек лба, Бул-Катос разительно напоминал некое варварское божество… варварское божество, всеми порами излучавшее мощь, с какой Ульдиссиан еще не сталкивался никогда, даже в бою с Люционом.
– Мы дали клятву навеки закрыть путь к великой горе для тех, кто подобен Эсу, – гневно продолжал Бул-Катос, – для тех, кто стремится воспользоваться тем, что хранится внутри нее, дабы и еще больше разорить наш обессилевший мир! Может быть, остальные и сроднились с землей еще крепче меня, но в память о них, верный данному слову, я не оставлю того, что почитаю священным долгом!
Палица снова грянула оземь, и Ульдиссиан, не успев подняться, вновь рухнул на спину. Падение он превратил в кувырок – весьма разумный маневр: в следующий же миг палица раздробила камень в том самом месте, где он коснулся земли.
– Что ж, юный глупец, я не Эсу, и стихии мне неподвластны, однако силой Бул-Катос располагает немалой!
– А болтает о ней еще того больше! – в свою очередь огрызнулся Ульдиссиан.
Невзирая на неудобство положения, сосредоточиться на противнике ему удалось. Да, по такой цели, как великан, и захочешь – не промахнешься…
Грохот, разнесшийся над холмом, мог бы сравниться с ударом грома. Полоска земли меж бойцами взорвалась, словно сам воздух вспыхнул огнем. Противников разом отбросило далеко-далеко друг от друга.
Ульдиссиана швырнуло о дерево. От удара о ствол все тело заныло так, точно в нем не осталось ни одной целой косточки. Несмотря на боль, сын Диомеда немедля оттолкнулся от дерева, пригнулся к земле, подхватил из-под ног пригоршню пыли, подбросил ее повыше и сосредоточился.
Разлетевшаяся в стороны, сухая земля обернулась буйным, слепящим глаза пыльным смерчем, налетевшим на великана, едва тот снова обрел равновесие. Однако Бул-Катос, даже не покачнувшись, набрал полную грудь воздуха… и громко чихнул. Смерч тут же распался, утих, а пыль, слипшаяся в тугой шар, упала прямо в подставленную воином бурую, точно глина, ладонь.
Оглушительно захохотав, Бул-Катос поднял над головой сжатый кулак, и пыль, заструившаяся из его кулака в обе стороны, в мгновение ока обернулась копьем с мерцающим, словно алмаз, наконечником. Это копье гигант и швырнул, целя в Ульдиссиана.
Бывший крестьянин вновь заслонился незримым щитом, но на сей раз сотворенный им щит оказался недостаточно прочен. Копье замедлило лет, однако не остановилось. Ульдиссиан поднажал, но все же копье угодило ему в левое плечо. Наконечник вонзился в плоть, заставив Диомедова сына невольно вскрикнуть…
…а древко перехватил, стиснул в обеих руках Бул-Катос, вмиг очутившийся рядом. Очевидно, заметив, что рана стараниями Ульдиссиана вышла совсем неглубокой, великан вознамерился вогнать копье глубже.
– Я предостерегал! Если бы ты, юный, отказался от неразумной затеи!.. Я связан клятвой и должен остановить тебя!
Ульдиссиан тоже вцепился в древко копья близ наконечника. Вдоль древка к держащему копье врагу с треском скользнула молния. Окутанный коконом неодолимых сил, Бул-Катос испустил оглушительный рев.
Скрипнув зубами, Ульдиссиан оттолкнул копье прочь и, отшатнувшись назад, коснулся кровоточащей раны. Рана немедленно затянулась.
Бойцы замерли, глядя друг другу в глаза. Дышали они – и Ульдиссиан, и Бул-Катос, хрипло, с натугой.
– Добрая битва! – едва ли не дружелюбно воскликнул гигант. – Такой бой вдыхает в меня новую жизнь, напоминает о великих делах, в прежние времена выпадавших на мою долю день ото дня…
– Может, ты и находишь все это забавным, а вот мне не до смеха! – зарычал в ответ Ульдиссиан. – Мой друг погиб, брат неизвестно где, возлюбленная и те, кто доверился мне, возможно, уже мертвы, а я трачу впустую время на
– Я не могу положиться на то, что ты не воротишься, юный, и, пусть сам же, по недомыслию, рассказал тебе о горе Арреат и кой о чем хранящемся в ее недрах, оставить в живых тебя не могу!
Великан свел вместе сжатые кулаки, но прежде чем успел предпринять задуманное, между бойцами возник некто высокого роста, в длинном плаще.
– Нет, старый буйвол, ты его не убьешь. Мало этого: я сам отведу его в подземелья горы Арреат.
– Ратма?! – вырвалось у Бул-Катоса, прежде чем Ульдиссиан успел раскрыть рот. Однако в следующий же миг, осознав смысл услышанного, великан угрожающе сдвинул грубо очерченные, точно из камня высеченные брови. – В недра горы? Может, я в одиночестве повредился умом и все это мне только чудится? Ведь ты ни за что на такое бы не согласился!
