– Я не более призрачен, чем ты, Бул-Катос, – заверил его Ратма и в подтверждение своих слов ткнул великана в грудь пальцем, испачкав перчатку в земле да зеленых соках травы. – А может, и куда менее, – добавил он, сокрушенно покачав головой. – Я-то думал, ты переживешь даже меня…
– Быть может, и переживу, если вздумаешь настаивать на своем! Что за нужда вот этого… туда, в подземелья вести?
– Есть в том нужда. Мать воротилась.
Иных доводов Ратме не потребовалось. Бул-Катос, изменившись в лице, сплюнул на истоптанную землю, но не слюной – комком
Все это верней любых слов говорило о том, сколь он древен, сколь долгие годы стоит здесь, в карауле у таинственной горной вершины.
– Лилит… – В устах Бул-Катоса ее имя прозвучало, точно слова человека, узнавшего, что вместе с другими выпил смертельный яд. – Убийство моих родителей до сих пор на ее совести! А ведь они, Ратма, ни за что не позволили бы Инарию истребить нас, как она предупреждала! Я в этом твердо уверен…
– А вот я – нет… но это все тут ни при чем. Мать моя спасала нас только затем, чтоб сделать собственными слугами, а эта участь, поверь, хуже смерти. Что до отца… во имя собственной святости он способен на вещи столь же ужасные…
Это утихомирило воинственного великана окончательно.
– Твоя правда, уж мне ли не знать…
– А если так, выходит, ты понимаешь, отчего Ульдиссиану нужно раскрыть секреты горы Арреат.
– Да, дело ясное, – кивнул Бул-Катос. – И никто другой вас не остановит… если, конечно, они еще на посту. Я дам знать всем, кто услышит меня, чтоб тебе с ним войти не препятствовали…
Взмахнув полами плаща, Ратма повернулся к Ульдиссиану.
– Что ж, сын Диомеда, тебе хотелось взглянуть, что там, в недрах горы. Идем же, я покажу.
Однако Ульдиссиана куда больше заботило нечто иное.
– Где мой брат? Где Мендельн?
– С Траг’Улом. Сейчас иначе нельзя. События мчатся вперед много быстрее, чем я мог себе вообразить, и ему тоже надлежит приготовиться к тому, чтоб помочь нам в борьбе.
Голос Ратмы звучал ровно, бесстрастно, однако Ульдиссиан чувствовал: каждый нерв, каждая жилка его натянута, точно струна.
– С кем?
– С кем же еще, как не с нею, – со вздохом ответил один из первых нефалемов на свете. – С моей матерью, с Лилит. Я недооценил ее. Она вновь нашла выход…
– Какой? Что она еще натворила?
Взгляд Ратмы скользнул в сторону горы Арреат.
– Да уж известно, что: взяла в свои руки командование твоими эдиремами.
Прежде чем Ульдиссиан успел хоть что-то ответить… Бул-Катос и все остальное исчезли из виду, и они с Ратмой оказались совсем в другом месте.
Судьба брата тревожила Мендельна не на шутку. Он даже не представлял себе, куда исчез Ульдиссиан, а легендарный змей по имени Траг’Ул избавить его от тревог отнюдь не спешил.
– Он там, где ему надлежит быть, как и ты – там, где надлежит быть тебе, – всякий раз отвечал дракон на его расспросы.
И земля, и небо здесь были беспросветно серы, ни единое дуновение ветра не касалось щеки. Толстый слой пыли покрывал нечто вроде древних построек. Разбросанные там и сям, вдали одна от другой, все они, тем не менее, казались во многом схожими. Одни почти не пострадали, от других уцелели лишь остовы, ну а меж ними… Судя по всему, когда-то эти края изобиловали высокими деревьями и прочей растительной жизнью, но все, что сохранилось с тех изобильных времен, давным-давно превратилось в камень. Все растения, большие и малые, погибли вместе с обращенным в развалины поселением.
И вместе с его обитателями. Мертвых Мендельн почуял немедля и понял: умерли все они очень, очень давно. В те дни на свете еще не было даже легендарного города Кеджана… однако мертвые все никак не могли обрести покой.
Мендельн ждал от Траг’Ула каких-либо объяснений, но небожитель хранил гробовое молчание. Наконец, так ни слова от него и не дождавшись, младший из сыновей Диомеда подошел к ближайшим развалинам и принялся очищать от пыли выступающий из стены угловой камень.
Как и следовало ожидать, высеченные на камне слова древнего языка, накрепко вбитого в его голову Ратмой, оказались едва различимы. Вот только понять Мендельн их не сумел даже после того, как прочел вслух. Да, «буквы»-то он разбирал, только во что-либо осмысленное они никак не складывались.
– И что? Что же все это такое? – выпрямившись, проворчал он.
– Эхо былой войны, развязанной демонессой, – немедля ответил дракон.
