— Он был убит за то, что отказался отступиться от принесённой некогда клятвы верности. А затем я оборвал жизнь каждого из тех, кто был хотя бы косвенно к этому причастен. — Оставшуюся часть пути до болота мы проделали молча. Это и правильно, о таких вещах нельзя внятно рассказать, до них можно лишь дойти самому. Да и у каждого из нас своя истина. Когда под ногами захлюпало, Нарт резко встрепенулся и вынырнул из своих мыслей, осмотрелся и свернул налево, хотя, на мой взгляд, местность слева не отличалась от местности справа.
— Иди за мной, след в след. Один неверный шаг, и я уже не смогу тебя спасти, болото затягивает почти мгновенно. — Я не стал говорить Нарту, что, скорее всего, смогу спокойно передвигаться даже по поверхности воды. Лишь кивнул и последовал за ним.
Оно было очень красиво. Болото. Оно кипело жизнью, скрывавшейся в полумраке тени, отброшенной переплетёнными кронами высоких деревьев. Деревья были редки и образовывали редкие островки суши, но кроны их были очень раскидистыми и густыми, что не давало солнцу проникнуть под них. Множество грибов и растений, растущих прямо на воде. Отовсюду раздавался плеск, издаваемый подводными обитателями. Я даже не знал, что болото может выглядеть так.
Нарт иногда останавливался возле ничем не примечательных для меня грибов и растений, аккуратно срезая их и убирая в заплечную сумку. Мы шли по таким тропам, о существовании которых я бы не узнал, пройдя здесь даже десяток раз. В некоторых местах мы шли по колено в воде. Даже не подозреваю, как он нашёл эти пути и сколько лет изучает эти болота. Он двигался совершенно бесшумно, буквально слившись с местным окружением. Сейчас этот мужчина не выглядел нищим оборванцем, он скорее стал человеком, знающим удивительные тайны, сейчас даже его оборванная одежда перестала казаться нелепой. Если бы он носил дорогие одежды, то они бы тоже стали лохмотьями уже через несколько минут пути.
— Мы пришли. — Нарушил очарование момента Нарт. Впрочем, я и сам уже понял, что мы на месте. Последние метры наши ноги передвигались по мраморной плитке, скрытой под водой. Раздвинув ветви, скрывающие от нашего взора храм, мы вышли на весьма большой клочок суши, на котором не было деревьев.
От самого храма действительно почти ничего не осталось. Он давно уступил напору времени, оставив лишь огрызки стен и семь полуразвалившихся колонн. Судя по всему, колонн когда-то было десять, а перед ними стояли алтари.
Лишь три алтаря из десяти уцелели. Один из них был в форме чёрного цветка, второй- игральные кости, третий- раскрытая книга. Я нашёл то, что искал, пусть и не в том объёме, на который подсознательно рассчитывал. Имя. Точнее, два имени.
— Что ты делаешь? — Спросил у меня Нарт, увидев, как я опускаюсь на колени и начинаю что-то писать. Писал я в той книге, которую мне оставил библиотекарь. Она была весьма лёгкой и компактной, а последние страницы были пустыми. Я приобрёл письменные принадлежности уже давно и всегда носил их с собой.
— Записываю имена. В таких вещах нельзя полагаться на память, даже если они звучат просто. — На колонне, стоящей за алтарём с игральными костями, сохранилась лишь часть имени: Фо..у..та. Фортуната, богиня удачи. На другой колонне сохранилось имя и гравюра scientia. Знание, на одном из забытых языков, который я по счастливой случайности изучал. Впрочем, не по случайности, а именно ради этого момента. Алтарь бога знаний, а его имя Асцельт. Третье имя принадлежало богине смерти. Я слышал о том, что её алтари выглядят именно так. Эрида. Красивое имя. Остальные имена, к сожалению, не сохранились. Но даже два имени это уже прекрасно. Я твёрдо верил в то, что мир не может жить без надзора богов. Имя богини смерти надо распространить, а богу знаний сначала попытаюсь молиться сам, надо оценить эффект.
— А разве они имеют какую-то ценность? Вы на них зарабатываете?
— Нет, не имеют. По крайней мере, для людей. Тем более ты говоришь о денежной стоимости. Мне никто не заплатит, если ты хочешь узнать это.
— Но, зачем тогда…
— Скажи мне Нарт, ты когда-нибудь молился в своей жизни? Или обращался с просьбой к какому-нибудь богу?
— Нет.
