– Вы, штурмбаннфюрер? – строго поинтересовалась она таким тоном, будто не она его, Умбарта, тревожит, а Умбарт – ее. – Ваш штаб все еще не разнесло? Унтерштурмфюрер Фройнштаг. Да, та самая… – Беседуя с командиром батальона, Лилия краешком глаза подсмотрела, как, обернувшись полотенцем, Скорцени важно прошествовал из ванной в соседнюю комнату. – Вам знакомо такое имя – Жанна д’Ардель? Вот как? Откуда оно мне известно? Да уж наслышана.
Скорцени все еще облачался в свой франтоватый приталенный мундир, а Лилия уже возникла в проеме двери его комнаты.
– Сколько раз я давал себе слово не раскрывать женщинам имена их соперниц. Никогда, ни под каким предлогом…
– А ведь все очень просто, штурмбаннфюрер. Жанна д’Ардель – хорошая знакомая подруги штурмбаннфюрера Умбарта.
– Только и всего, Лили…
– Ну-ка повторите, повторите… – мгновенно отреагировала Фройнштаг.
– Что именно?
– Имя, мое имя. В таком виде, в каком вы его только что произнесли.
– О, Ли-ли… – по слогам, манерно закрыв глаза, продекламировал Скорцени. – Нравится? То-то же. Только учтите: впредь я все равно буду обращаться к вам так, как полагается обращаться к офицеру СС, госпожа Фройнштаг. А пока что будем считать, что вопрос со звонком мадемуазель д’Ардель закрыт.
– А нападение на наш отель? Как быть с ним?
– Побойтесь Бога, унтерштурмфюрер, – поморщился Отто. – Не ставьте меня в глупое положение.
– Нет уж: в данной ситуации пусть лучше Господь убоится меня. Я знаю, что говорю. Я чувствую…
Скорцени застегнул френч на последнюю пуговицу и только тогда лениво, неискренне рассмеялся.
– Вы неисправимы, Фройнштаг. Ваша фантазия возводит меня в ранг наследника австрийского престола.
– За престолонаследниками сейчас никто не охотится. Они не представляют никакого интереса.
– Как и я.
– Что касается вас, то вы – из-за убийства которого начнется третья мировая[49], «самый страшный человек Европы» и «первый диверсант рейха». Советовала бы вам время от времени почитывать газеты. Причем не только германские.
– Дельный совет, – возился Скорцени с галстуком.
– Меня не оставляет предчувствие, что за вами началась настоящая охота. И не только за телом, но, судя по усилиям княгини Сардони, и за душой – тоже.
– Там, по-моему, тоже – за телом, – мрачно отшутился штурмбаннфюрер.
– Это вам так кажется, Скорцени, что княгиня польстилась вашими телесами, – вновь блеснула своей прирожденной зловредностью Фройнштаг, – уверена, что на самом деле она отрабатывает свой хлеб ради иной цели.
«Тогда встает вопрос: „Кто ты?“ – взглянул на нее из-под нахмуренных бровей штурмбаннфюрер. – Неужели приставили? Даже ко мне? Но кто? Кто посмел? Бред. Не может быть».
С этой успокоительной мыслью: «Бред. Не может быть» – Скорцени и прекратил разматывать клубок своих подозрений.
Тем временем вновь ожил телефон. Подняв трубку, Скорцени, к своему изумлению, услышал теперь уже хорошо знакомый французский прононс Жанны д’Ардель. Хотя она и не представилась.
– Поздравляю, господин Скорцени. На сей раз небесные ангелы обошли вас? А, господин штурмбаннфюрер?
– Что вы хотите этим сказать?
– Всего лишь констатирую тот неоспоримый факт, что во время бомбежки небесные ангелы пощадили вас.
– Вас это огорчает?
– А вернее, – не отреагировала д’Ардель, – они были предельно точны: бомбы легли на западное крыло отеля. В то время как вы пребываете в восточном, самом фешенебельном. Хотите возразить?
На какие-то секунды штурмбаннфюрер потерял дар речи.
– То есть я должен считать, что этот налет был специально организован для того, чтобы уничтожить меня?
– Вы невнимательно выслушали, Скорцени. Я ведь ясно сказала, что они нацеливались на западное крыло отеля, а ваш, восточный, корпус был прикрыт центральным, который тоже уцелел.
– Да меня не это интересует, дьявол меня расстреляй! Что вы хотите сказать: что эти три звена бомбардировщиков были посланы специально, чтобы разнести отель, в котором я остановился?
– У вас появляется маниакальная мнительность, господин штурмбаннфюрер. Никто не стал бы сооружать такую сложную комбинацию, задействуя чуть ли не всю американскую авиацию Италии. Они стремились ликвидировать базу катеров и береговые укрепления. Но два пилота получили особое задание: нанести удар по отелю «Корсика», – вежливо, спокойно, словно учительница на уроке чистописания, объясняла д’Ардель. – Очевидно, эти парни отличились недавно во время учебного бомбометания на полигоне, поэтому на них и остановили свой выбор.
Только сейчас Скорцени вспомнил, что за спиной у него все еще стоит Фройнштаг. Он оглянулся. Лицо девушки оставалось невозмутимым, однако глаза откровенно смеялись. Скорцени это не обидело. Наоборот, он подумал о Лилии с уважением. Не такая уж она взбалмошная фантазерка, как могло показаться, когда пытался разуверить ее в интересе к нему союзнической контрразведки.
– Тогда кто вы?
– Вопрос не по существу.
– Почему же меня не убивают? – этот вопрос скорее был адресован Фройнштаг, нежели мадемуазель д’Ардель. Но произнесен слишком близко от трубки.
