— Есть. Но я не боксер, я теннисист. Я живу только ради игры в теннис. И ради женщин. У меня их целая дюжина в Бухаресте: артистки, балерины… Папенька тоже с ними знаком.
— А зачем ты знакомил их с папенькой?
— Если я его не познакомлю, он мне не даст денег. Девочки просят на чулки, на платья, на духи. А я несовершеннолетний. Я говорю: «Папенька, мне нужно столько-то». — «На что?» — «На платье для Мими». — «Какая Мими?» — «Ты разве ее не знаешь?» — «Конечно, нет. Ты же нас не знакомил». — «Хорошо, папенька, я вас познакомлю». Я привожу Мими и знакомлю ее с папенькой. После ее ухода он говорит: «Она мне понравилась. Купи ей платье у «Висера». Она этого стоит». А если девушка ему не понравилась, он говорит: «Убери ее прочь». Мой папенька здорово разбирается в женщинах.
— А госпожа Нанеску знает об этих ваших делах?
— Зачем ей знать? Мы же в ее дела не вмешиваемся. О них осведомлена только Помушоара. Мы, мужчины, туда не лезем.
— Если ты не лезешь в дела своей сестры в Бухаресте, почему же ты здесь вдруг решил следить за ее нравственностью?
— Здесь другое дело. Здесь не скроешься от чужих глаз и все узнают. В Бухаресте можно делать все, что взбредет в голову, и ни одна живая душа не проведает. Если б вы видели, какую жизнь мы ведем в Бухаресте — я и мой братец! Сколько денег мы тратим! Мама с сестренкой, разумеется, тоже тратят деньги. И сам папенька не отстает… Кстати, не хотите ли отобедать со мной? Приглашаю вас на обед…
Обед у братьев Нанеску не похож на тот, к которому мы привыкли в лагерной столовой. Они привезли с собой собственного повара. Продукты им доставляют из Бухареста. Вина из лучших подвалов.
Многие заключенные старались подружиться с братьями Нанеску. Среди них и принц Джим. Четверо из его предков сидели на престоле княжеств Молдовы и Валахии. Более далекие предки были владыками в Византии. Впрочем, не все историки это признают. Есть и другая версия, согласно которой византийские предки этой княжеской семьи владели только двумя ослами и жили в Истамбуле.
Принц Джим-Базиль Голеску небольшого роста, худенький, с какой-то развинченной походкой. Когда смотришь, как он шагает по аллее или по комнате, кажется, что его кости слабо пригнаны одна к другой. Зубы он давно потерял, во рту торчат только желтые сломанные резцы. Голос у него низкий, хриплый, тон всегда недовольный. Он критикует все и всех. Правительство, отправившее его в лагерь, состоит из жуликов и ничтожеств. Но точно таким же было и предыдущее правительство. Таким будет и следующее. Единственно кто достойно управлял Румынией — легионеры под председательством Хории Симы. В те счастливые дни принц Джим носил рубашку из зеленого шелка, подпоясанную новеньким ремнем С кобурой для револьвера, и не вылезал из бухарестских кафе и ночных баров. Но теперь принц стал англофилом и ругает Антонеску.
Кто-то спросил его:
— Почему вы были легионером?
Он ответил просто и убедительно:
— Потому что я хотел получить назад свои поместья.
— Разве их экспроприировали?
— Частично… Все, что осталось, я продал…
— А теперь вы перестали надеяться на легионеров?
— Их время прошло. Я теперь стою за Англию и западных союзников. Надеюсь, немцы скоро проиграют войну и я увижу новозеландских стрелков на Каля Викторией.
— Почему именно новозеландцев?
— Они мне нравятся. Я как-то видел их в кинохронике. Они все высокие, сильные, загорелые…
— А что вы сделаете, если вместо новозеландцев увидите на улицах Бухареста советских солдат?
— Тогда я застрелюсь.
— Вряд ли у вас хватит смелости.
— Если не хватит смелости на самоубийство, я уеду за границу.
— Неплохая идея, — говорит Помушоара Нанеску. — Но чтобы уехать за границу, нужны деньги. А у вас ведь ничего нет.
Принц озадаченно почесывает затылок и говорит:
— Буду зарабатывать на жизнь карточной игрой. Я ведь опытный шулер. (В лагере все это знают, и никто с ним не садится играть.)
— Это ведь ненадолго. Вас разоблачат…
— Тогда я пойду на содержание к женщинам…
Помулец, видимо, не без основания скептически замечает:
— Слишком поздно, Джим…
Вот кого охранял в лагере под Тыргу-Жиу Думитру Кичура, ехавший теперь рядом со мной по одной из дорог уезда Телиу. Где они теперь — братья Нанеску, принц Джим? Дошло ли до них, что прежняя жизнь кончилась навсегда? Бывший солдат Думитру Кичура это понял. Он твердо знает:
В полдень мы прибыли в Блажинь. И я увидел еще одно бедное село с невзрачными приземистыми домиками и маленькими пустыми двориками. Нас ждали, все село высыпало на улицу.
Со всех сторон раздавались вопросы:
— Где вы его нашли?
— Почему завернули в одеяло?
— Вы его уже опознали? Кто это?
