Имя предполагаемого убийцы произносилось шепотом. Желая получше расслышать, что говорят крестьяне, я вышел во двор. Но ничего нового не узнал. Снова, как только дело дошло до имени предполагаемого убийцы, говорящий понизил голос до заговорщического шепота. Вдруг я заметил, что по толпе прошло какое-то движение, все, как по команде, повернули головы и стали смотреть на улицу. И на всех лицах появилось какое-то растерянное, испуганное выражение. Что случилось? Что еще могло случиться после всего того, что уже произошло? Я сошел с крыльца примарии. Вслед за мной спустился во двор и нотариус. И мы увидели странное, фантастическое зрелище: по улице промчалась неоседланная лошадь с окровавленными ушами. Лошадь обезумела от боли и неслась вперед, ничего перед собой не видя… Раздались изумленные голоса:
— Лошадь Мардаре!
— Бандиты!
— Мардаре на ней отправился в Телиу…
— Вот она… ее поймали!
В самом деле, лошадь кому-то удалось поймать. Ее вел подросток в узких портках и цветной рубашке. Он привел ее во двор примарии. В глазах бедного животного застыл ужас. Лошадь дрожала, как в лихорадке. Снова раздались разгневанные голоса:
— Лошадь Мардаре!
— Злодеи! Посмотрите, что они с ней сделали!
— Можно еще понять, почему они убили Мардаре, нашего примаря. Он в марте прошлого года делил боярскую землю. Но почему они мстили коню? Чем виноват конь, бедняга? Зачем они отсекли ему уши?
— Зачем? Чтобы напугать
Один мальчуган, державшийся за юбку вдовы Мардаре, подошел к лошади и стал гладить ее по ногам.
— Наша лошадка! — сквозь слезы причитал мальчик. — Это наша лошадка… Ей отрезали уши… Мама… Мамочка… Смотри — нашей лошадке отрезали уши…
Мне казалось, что расправа с лошадью произвела на крестьян даже большее впечатление, чем гибель Мардаре.
— Зачем они изуродовали лошадь?
— Звери!..
— За одно это их нужно было бы приговорить к смертной казни.
— Неужели вы думаете, что это…
— Ясное дело — они… Кто же еще, кроме них…
И я снова не расслышал имени. Произнося имена предполагаемых убийц, крестьяне снова понижали голос. Это был страх. Никто не смел произнести роковое имя вслух. Крестьяне боялись.
Пока я так стоял и прислушивался к разговорам, ко мне подошел маленький тщедушный человечек в огромном рваном тулупе. Он почтительно снял шапку — она тоже была рваной и словно с чужой головы — и сказал:
— Прошу прощения, товарищ. Пойдемте со мной в примарию, я хочу сделать одно сообщение… секретное… Прошу прощения…
— Хорошо, я готов вас выслушать…
Нотариус пошел вслед за нами. В комнату примарии мы вошли втроем: я, нотариус и Ванога. Нотариус сказал мне, что человека, желающего сделать секретное сообщение, зовут Ванога.
Убедившись, что, кроме нас троих, в комнате никого нет, Ванога сразу же приступил к делу.
— Вчера под вечер, — начал он свой рассказ, — я возвращался пешком из Телиу и увидел, что навстречу мне едет наш примарь. Он был еще довольно далеко, и, если б не случилось то, что случилось, мы бы, конечно, встретились…
— А что же случилось? — спросил нотариус.
— Эх, не спеши… Не люблю… Так вот, сначала я увидел лошадь Мардаре, а потом и его самого. Его-то я узнал по кэчуле. Ни у кого в Блажини, да и в соседних селах, нет такой высокой кэчулы. Да что Блажинь, во всей Молдове, я думаю, не найти такой кэчулы. Так вот, ехал он довольно медленно… А в это время из леса выскочили на своих вороных, кто бы вы думали? Бояре из Кырну. Все трое.
Нотариус вскочил как ошпаренный:
— Братья Чиорану?
— Они самые… Братья Чиорану. Я-то сразу понял, что дело не к добру, и тут же спрятался в овраге. Так и сижу… Я-то все вижу, а меня не видать… Конечно, мне бы хотелось помочь примарю. Но как тут поможешь голыми руками? Куда соваться? Они бы и меня сгребли точно так же, как бедного Мардаре…
— Значит, — сказал нотариус, — ты сам видел, как…
— Эх, куда спешить! Дай расскажу… Так вот, три брата Чиорану перерезали примарю дорогу, кинулись на него и стащили с седла. Он-то, конечно, пробовал отбиваться. Да разве отобьешься, если ты один, а их трое? Двое молотили его кулаками, а третий стукнул по голове чем-то твердым, может пистолетом. И Мардаре перестал дрыгаться. Замер… Вот тут-то они взяли его за руки и за ноги и отнесли к краю болота. Раскачали его, точно куль, и кинули в болото головой вниз…
— И он потонул? — воскликнул нотариус.
— Не перебивай… Да, Мардаре-то, конечно, потонул. А в это время старший из братьев поймал его лошадь и отсек ей уши ножом. Так-то…
Ванога замолчал. Я спросил:
— А дальше? Что дальше-то было?
Свидетель преступления взглянул на меня с выражением не то презрения, не то жалости:
