С тех пор прошло уже много лет. Я был тогда еще очень молод. Но то, что я увидел и услышал в тот уже далекий день, запечатлелось в моей памяти на всю жизнь. И поэтому я опишу все, как было. Разумеется, я изменю имена некоторых лиц. В этой книге я называю настоящие имена только тех людей, которые так или иначе уже вошли в историю: Маниу, Михалаке, Братиану, Ион и Михай Антонеску… Эти имена всем известны, и изменять их не имеет никакого смысла. И факты, о которых я пишу, подлинные. В этой книге имена персонажей не имеют значения. Значение имеют факты, а также типы, характеры, события. Реально жившие люди и их поступки — вот что меня интересовало, когда я писал эту книгу. Писал как хочется, не согласуясь ни с какими литературными приемами. Писал с единственной целью: чтобы люди, не пережившие этого времени, увидели
Итак, в зале, где должно было слушаться дело генерала Антонеску, стояла невыносимая духота. Все присутствующие изнывали от жары, особенно судьи, которые заседали, как видно, с самого утра. Председатель суда, человек с толстым лицом, с длинными, опущенными вниз усами и маленькими зоркими глазками, предоставил слово секретарю для прочтения обвинительного акта. В зале воцарилась тишина, каждое слово секретаря было отчетливо слышно. Так я наконец узнал, в чем обвиняется генерал Антонеску. Его обвиняли в… женитьбе на неразведенной.
— Ха-ха-ха, — рассмеялся кто-то из сидящих в зале. — Это забавно.
Председатель нахмурился и ударил молоточком по столу. Стало тихо. Слышен был только голос секретаря и жужжание мух. Великое множество мух билось о залитые горячим солнцем окна зала. После чтения обвинительного акта председатель предоставил слово прокурору. Тот встал, откашлялся и приступил к делу.
Он начал с характеристики Марии Антонеску, супруги генерала. «Кто она? — спросил прокурор. И сам ответил: — Мария Антонеску была в молодости довольно легкомысленной девицей, которую в Париже подобрал на панели некто Жюль Манзи, делец с сомнительной репутацией. И вот обвиняемая, которая уже была однажды замужем, стала женой Жюля Манзи. Вместе со своим новым мужем в течение нескольких лет она занималась подозрительными коммерческими операциями, в которых участвовали многие патентованные жулики и аферисты. Однако нигде нельзя безнаказанно нарушать законы. Французские власти в конце концов арестовали Манзи и водворили его в самое подходящее место — в тюрьму…»
Духота в зале становилась совершенно нестерпимой. Жужжали мухи. Публика обливалась потом и зевала. А прокурор раскрыл свою папку и стал зачитывать какие-то документы. Все, о чем он говорил, имело отношение не только к генералу Антонеску и бывшей супруге дельца-мошенника Манзи. Независимо от намерений тех, кто затеял этот процесс, он невольно отражал жизнь общества, точнее, тех прогнивших слоев общества, которые задавали тон в Румынии и которые в конце концов привели ее к исторической катастрофе. Но в тот невыносимо жаркий летний день в зале бухарестского городского суда никто, по-видимому, не заходил в своих мыслях так далеко.
Доказав, что брак генерала Антонеску с неразведенной женой дельца Манзи недействителен, прокурор потребовал осуждения генерала Иона Антонеску и Марии Антонеску по статье, карающей за нарушение закона о браке.
Прокурор требовал осуждения. Прокуроры всегда требуют осуждения обвиняемых.
Я перестал слушать… У меня разболелась голова, мне очень хотелось уйти из зала суда. И все же я остался, чтобы посмотреть, чем закончится этот странный процесс. В нем не было ничего сенсационного, но все это выглядело довольно таинственно и непонятно. Кто его затеял? Кому понадобилось привлекать к судебной ответственности генерала Антонеску? В ходе разбирательства вскоре выяснилось, что все это заварил некий адвокат и публицист по имени Себ Шер. Но кто стоял за его спиной, кто оплатил расходы?
Себ Шер не явился на судебное заседание. От его имени выступали четыре адвоката. Это были опытные и энергичные адвокаты, и они с большим жаром принялись за дело. Председатель суда, который когда-то пробовал свои силы на литературном поприще под псевдонимом Санду Миранду, предоставил слово первому из них, известному ясскому специалисту по уголовному праву Теобальду Иоанициу, человеку уже немолодому, с круглой седой головой и сросшимися бровями. Седина, впрочем, не мешала ему слыть большим донжуаном.
Знаменитый адвокат, хотя и выглядел уставшим и осунувшимся, как после ночной попойки, прекрасно владел своим приятным, мелодичным голосом. Он говорил мягко, без всякого нажима, умело производя впечатление человека взволнованного и предельно искреннего. Он сказал:
