Можно было не сомневаться, что обвиняемые чувствуют себя неважно. Но и положение судей было не из легких. Они-то ведь понимали, что процесс имеет политическую подоплеку. А в те дни политическое положение было крайне неустойчивым. Старые правящие партии почти что вышли из игры. Никто не знал, что готовит стране день грядущий. А вдруг именно этот генерал еще сыграет важную политическую роль? А что, если и впрямь именно он станет диктатором Румынии?
Наконец настала очередь молодого человека с меланхолическими глазами. Он встал и, учтиво поклонившись судьям, сказал:
— Мы не отрицаем, что инкриминируемый нашим клиентам факт действительно имел место. Согласно букве закона, генерал Ион Антонеску и Мария Антонеску виновны. Однако, уважаемые судьи, если вы внимательно рассмотрите документы, фигурирующие в этом деле, вам нетрудно будет убедиться, что со дня, когда было совершено действие, о котором сообщил суду таинственный Себ Шер, прошло ровно десять лет и один день. Следовательно, вступает в силу закон о сроке давности. Сегодня суд уже не имеет права судить моих подзащитных.
Председатель суда не мог скрыть улыбки удовлетворения. Он легко отделался от неприятного процесса, ему уже не придется ни осуждать, ни оправдывать генерала. Прокурор, который в своем рвении зашел слишком далеко, схватил папку и стал лихорадочно перелистывать документы. Но крыть было нечем, дело обстояло именно так, как сказал защитник. И прокурор встал и промямлил:
— Я прошу… Да… я тоже прошу прекратить дело…
Обвиняемые молча поклонились суду и пошли к выходу. Когда генерал Антонеску проходил мимо адвокатов противной стороны, он наклонился к одному из них и громко, так чтобы слышали все, кто сидел на соседних скамьях, сказал:
— Как только я приду к власти, я прикажу своим адъютантам наказать вас… Не за то, что вы выступали здесь против меня — в конце концов, это ваша профессия. Но за то, что вы проявили чрезмерное усердие!
Я ушел из Дворца юстиции страшно усталый, весь в поту. По дороге в редакцию я заглянул в кафе выпить чашку кофе. Сидя в кафе, я вдруг вспомнил свой первый приезд в Бухарест с дипломом об окончании гимназии в кармане. Я подал свои бумаги в канцелярию юридического факультета, но тут же стал сомневаться, правильно ли выбрал будущую профессию. Я хорошо помнил свои тогдашние сомнения: стать адвокатом — значит защищать всяких мошенников, преступников, может быть, даже убийц. Стоит ли мне этим заниматься? А если после окончания факультета я стану прокурором или судьей? Кто гарантирует мне, что я всегда смогу поступать так, как подскажет мне совесть… Еле дождавшись утра, я отправился на юридический факультет, забрал свои документы и, обойдя здание университета, вошел в дверь, на которой висела табличка «Филологический факультет». Закончив филологический, я, однако, не стал учителем, не предпринял попытки остаться при кафедре, а стал журналистом, политическим репортером. Но и эта профессия все время ставила передо мной все тот же давний вопрос. Не проходило дня, чтобы я не спрашивал себя: справедливо ли то, о чем я пишу? В конце концов, кто дал мне право судить о людях, чернить их или возносить до небес?
Процесс генерала Антонеску произвел на меня двойственное впечатление. Я не питал никакой симпатии к генералу, но и обвинители его особых симпатий не вызывали. Поэтому, когда секретарь редакции спросил, принес ли я какой-нибудь сто́ящий материал из Дворца юстиции, я сказал, что бракоразводные процессы, на которых я присутствовал, могут послужить основой для любопытного бытового очерка.
— А в пятой секции ты не был? Говорят, там судили генерала Антонеску.
— Нет, в пятую я не заходил. А кто сообщил тебе об этом процессе?
— Эуджен Титяну, помощник министра внутренних дел. Мне позвонил его секретарь и передал, что министру доставило бы удовольствие, если б мы дали репортаж об этом процессе.
— У меня нет никакого желания угождать правительству, особенно помощнику министра внутренних дел господину Титяну…
Прошло несколько лет, и имя генерала Антонеску все чаще стало появляться на страницах бухарестских газет. С каждым годом росла его известность, хотя он уже вышел в отставку. Говорили, что его вынудили уйти из армии, потому что он стал явным врагом короля. Утверждали, что все высшие офицеры, недовольные королем, — сторонники генерала Антонеску. А он сам тесно связан с Кодряну, главарем «Железной гвардии», стремящимся установить в Румынии фашистский режим по образцу немецкого национал-социализма. Поговаривали также, что Антонеску в дружбе и с другим известным «националистом», поэтом Октавианом Гогой. Газета «Универсул», поддерживающая фашизм, довольно часто упоминала имя генерала Антонеску. Директор этой газеты Стелиан Попеску видел в генерале Антонеску «спасителя Румынии».
