— Нет, — ответил я с некоторым смущением. — Я не хочу сравнивать вас с собаками. Но будьте осторожны. Не делайте ничего, что может вынудить меня прикончить вас тут, в лесу. Мне не доставляет особого удовольствия стрелять в людей. Я вообще не люблю пользоваться револьвером.
— А все-таки вы им пользуетесь, — сказал Косымбеску. — И вы и другие им пользуются. Теперь все пользуются револьверами.
— А вы бы хотели, чтобы мы боролись с вами голыми руками? И безропотно позволили свернуть себе шею? Или разрешили вам подвешивать нас на крюках в бойне, как это вы уже однажды сделали?
Марей Косымбеску рассмеялся:
— А все-таки это было бы так гуманно и так интеллигентно — не прибегать к оружию…
Выстрелы в лесу наконец прекратились. Не слышно было и голосов. Только лес продолжал трепетать под напором ветра, раздавался его тревожный, как будто куда-то бегущий шум. Гынжи, отправившиеся в глубь леса, привязали своих лошадей к деревьям. Тут же они оставили и убитую лису. Я видел ее рыжую шкуру, распластанную на увядших листьях. Мне казалось, что лисья шкура похожа на мертвый огонь. «Нет, это плохое сравнение, — тут же подумал я, — ведь, умирая, огонь гаснет и исчезает…» И вдруг опять мне пришла мысль о собственной смерти. Я думал о том, что мне хотелось бы умереть, как умирает огонь, погаснуть, как гаснет костер, и не оставить после себя ничего, даже горсти пепла…
Гынжи ушли далеко. А бородачи сидели смирно: я их не видел и не слышал их голосов. Я предполагал, что Гынжи делают широкий обход, пытаясь взять бородачей в клещи. И я ждал. Снова послышались выстрелы, и, судя по звуку пуль, это стреляли из своих винтовок сектанты. Гынжи пока не стреляли. Очевидно, бородачи почувствовали опасность и начали палить наугад во все стороны. Но вскоре прогремел взрыв, потом второй. В ход пошли гранаты. А гранатами располагали только Гынжи. Снова раздались отдельные выстрелы. Но вскоре они прекратились. Над лесом кружила перепуганная стая галок. Донесся резкий и громкий голос одного из Гынжей:
— Хотите еще одну? — кричал Гынж. — Гранат у нас хватит!
Бородачи спрятались неудачно. Теперь они, вероятно, поняли, что со всех сторон окружены. Снова раздался голос Гынжа:
— Сдавайтесь! Мы вас обошли со всех сторон! Бросайте винтовки, поднимайте руки и идите сюда!
Бородачи недолго молчали. Очевидно, они пришли к выводу, что сопротивляться бесполезно, и вскоре я услышал незнакомый голос:
— Мы согласны… Только обещайте не бить нас.
Их было четверо. И все четверо вышли из кустов с поднятыми руками и стали приближаться к вышедшим из-за деревьев Гынжам. Бородачи шли медленно, очень медленно, как будто к их ногам был привязан тяжелый груз.
— Есть еще кто поблизости? — спросил один из Гынжей.
— Не знаем. В этой стороне леса никого нет.
— А в другой стороне?
— Не знаем.
— А что вы делали в лесу? Поджидали нас?
— Нет. Оно так случайно вышло. Мы охотились. Мы погнались за лисой и вот нежданно встретились с вами. Мы-то, конечно, знали, что вы схватили Босоанку и батюшку, но никак не ждали, что вы поедете этой дорогой.
Гынжи окружили сектантов и обыскали их, но ничего не нашли. Кроме винтовок, никакого оружия у бородачей не оказалось. Один из Гынжей, с истощенным и необыкновенно подвижным лицом, приказал:
— Савил, иди подбери их винтовки, — Потом он обернулся к пленным: — А вы, ослы, марш вперед! Живо! Не задерживайся!
Четверо бородачей выстроились в ряд и вышли на дорогу. Вскоре я увидел их совсем близко. Когда они подошли к нам, кто-то вдруг спросил:
— А Ифтодий? Братцы, почему его нет? Где Ифтодий?
Только теперь все заметили, что Ифтодий куда-то исчез. Куда он делся, никто не знал.
Худощавый Гынж подскочил к сектантам:
— Вы его убили? Если вы убили Ифтодия, мы прикончим вас на месте. Понятно?
Один из сектантов, широкоплечий, жилистый, спокойно ответил:
— А почему вы так сердитесь? Разве мы виноваты? Мы стреляли. Но ведь и вы стреляли. Это был честный бой. Вы победили, и мы сдались. Как на войне. Ведь между нами — война. А на войне люди умирают. Это уж так положено… Если даже ваш товарищ и убит, вы не имеете права мстить нам. Вы обязаны доставить нас в город. Только суд может решить, виноваты мы или не виноваты. Только суд может приговорить нас к смертной казни. Вам же такого права никто не давал.
— Это был нечестный бой, — возразил худощавый Гынж. — Вы устроили засаду. Напали на нас из-за угла. Стреляли без предупреждения. Так что ни о каком честном бое нечего и говорить…
— А вы бы хотели, чтобы мы трубили в рог, как на маневрах или на охоте? Военные действия начинают без предупреждения.
Гынжи не стали больше препираться с сектантами и разошлись по лесу в поисках пропавшего Ифтодия. Вскоре мы услышали голос одного из них:
— Здесь!.. Он здесь! Идите сюда!
Все бросились на зов. По голосу кричавшего я сразу понял, что он там увидел. Ифтодий Гынж был мертв… Догадка моя подтвердилась. Гынжи вынесли тело Ифтодия на дорогу. Как видно, его убила шальная пуля. Тело положили на землю неподалеку от дерева, к которому была привязана лошадь убитого.
