— Пока Красная Гвардия не наша партийная армия, мы ее в принципе не можем куда-то послать. Поедут разнопартийные добровольцы, а вернуться должны большевики. Так что своих сторонников мы пошлем не на войну, а в действующие войска для агитационной работы. В любом случаи, наше влияние в ополчении еще не настолько сильно, чтобы полностью блокировать эти планы. Мы можем лишь использовать их в интересах социалистической революции.
Ленин помолчал, напряженно думая, а потом как-то внезапно успокоился, задал мне еще несколько уточняющих вопросов, но уже без огонька. Похоже, главное он для себя уяснил. В конце этого опроса он попросил меня пока не афишировать ни содержание разговора, ни мое отношения к его тезисам.
— Каким тезисам? — удивился я.
— Скоро узнаете — лукаво улыбнулся вождь.
"Блин, прямо как в кино советском. Весь такой добродушный, умный и задорный дедушка Ленин" подумал я. Ильич смотрел на меня и в глазах его плясали чертики. Вождь явно задумал что-то крайне хитрое и многообещающее.
Анонсированные тезисы я услышал на следующий день. Ленин их зачитал прямо с балкона дворца. Я в прошлой жизни что-то краем уха слышал о речи вождя с балкона, подозреваю, что это была именно она. Особого успеха она не имела. Нет, успех был, собравшиеся внизу люди выкрикивали что-то в поддержку, но после февраля подобная картина для Питера была обыденностью. Видал я и больший успех за эти дни. Тут же явно были и не согласные и не понявшие и просто не расслышавшие. Тем более, что Ленин ни громкостью голоса, ни четкостью дикции не отличался.
Лена, ежедневно забегая ко мне, держала меня в курсе партийный дел, а дела творились невероятные. Актив большевиков вопреки всем моим представлениям о партийной дисциплине и роли вождя в партии, принял ленинские тезисы в штыки. Даже Сталин некоторое время колебался, а ведь до сих пор про Ленина говорил только в превосходной степени. Однако, Ильич ни отказываться от них, ни смягчать формулировки не собирался. Он даже не собирался оставлять тезисы своим личным мнением. На собраниях и личных встречах он с бешеной энергией доказывал их правильность, своевременность и необходимость. Диспуты, пересказанные Леной, оставили у меня впечатления, что Ленин просто раздавил оппонентов мощью напора и интеллекта.
Большинство этих деятелей я уже, более-менее, знал и видел их в диспутах. Спорщиками они все были матерыми. Тем удивительнее было слушать теперь их неуверенные, откровенно слабые аргументы. По большому счету, вся их аргументация свелась к ссылкам на каноническое прочтение марксизма. Мол, условия в России не соответствуют описанным у Маркса предпосылкам социалистической революции, пролетариата мало у нас и интернационализм у малограмотных мужиков не развит. В устах страстных у опытных полемистов это звучало довольно жалко. У меня даже сложилось впечатление, что они просто боятся спорить с Лениным без твердой опоры на авторитет основоположников.
Был и еще один фактор укреплявшим позиции Ленина в партии. После февраля все партии и большевики в том числе, заметно увеличились. Кроме того, полемика теперь шла открыто и рядовые большевики могли слышать не только мнение и интерпретации своих непосредственных руководителей, но и их оппонентов. Весь этот партийный массив не интересовался насколько соответствует канону мнение Ленина, зато обозначенные им цели и задачи им пришлись по душе. Эйфория первых дней уже спала, и соответствие правительства интересам народа вызывало все больше сомнений. Возможно, если бы не эта мощная поддержка снизу, Ленин бы в конец рассорился с остальной партийной верхушкой и ушел, а так вопрос скорее вставал о смене управленческого звена партии. Даже в чистой полемике эта поддержка была серьезным аргументом, ведь она показывала наглядно, что силы для нового витка борьбы есть. В общем, тезисы Ленин продавил. Кого убедил, кого раздавил авторитетом, кого просто ошеломил напором, но продавил. Окончательно оппозиция сдалась, после того, как совет Петроградской стороны принял тезисы, не дожидаясь решения городского совета. Этот сигнал игнорировать было уже нельзя и на следующий день тезисы приняли и опубликовали в "Правде". Вся остальная революционная общественность Питера была в шоке. Эсеры и меньшевики тут же обвинили Ленина в отпадении от марксизма и во впадении в анархизм.
