Произошло это историческое событие вполне буднично. Он просто дозвонился до меня и настоял на встрече для передачи опыта подготовки Красной Гвардии. Меня многие делегаты пытались поймать, чтобы этот вопрос обсудить и Феликс потребовал назначить время собрания. Обосновать отказ было нечем, и собрание состоялось, а что однопартийное, так это уже обстоятельства. Прошло собрание спокойно. Скорее это даже была лекция. Я рассказал, как идет организация в Петрограде. Особенно напирал на необходимость профессиональных командиров и инструкторов. Для этого пропагандировал схему двойного руководства командир-комиссар. Вопросы задавали в основном о самодельном вооружении и переманивании солдат гарнизона. Мне это не понравилось. Пришлось разъяснять, чем плохи для войска дезертиры и важность тактической подготовки бойцов. Вроде прониклись, хотя кто их знает.
По счастью, собрание это общественность восприняла правильно. Мое желание отвертеться от общения с делегатами, заинтересованные люди тоже заметили. По крайней мере, я заметил, что со мной стали чаще затевать беседы о политики представители других партий. Особенно активно прощупывали мое отношение к ленинским тезисам. Я от ответов старался уходить, ссылаясь на политическую безграмотность. Напрягали меня эти заходы сильно. Опыта интриг у меня не было и страх вляпаться во что-то нехорошее постоянно давил на нервы. Я из всех сил старался закопаться в работу, чтобы не оставлять времени на такие беседы. Когда же работа заканчивалась, спешил на свою съемную квартиру. Хорошо еще, что с Леной можно было говорить откровенно, а то бы совсем параноиком стал.
Наверное, Ленину пришлось бы изрядно попотеть, проталкивая тезисы на конференции, если бы не помогло само Временное правительство. Дело в том, что в начале апреля Петросовет принял обращение к народам мира, в котором выражал свою позицию по вопросу войны и мира. Резолюция была так себе, расплывчатая до невозможности. Текст долго утрясали, чтобы он не противоречил позиции ни одной из партий, входящих в Петросовет. В итоге трактовать его можно было практически как угодно. Однако Милюков умудрился разослать союзным правительствам ноту, которая противоречила даже этому обращению. В своей ноте Милюков просто подтвердил все обязательства царского правительства.
Народ возмутился и высыпал на улицы. По всему городу прошли демонстрации и если бы представители Петросовета не носились повсюду как угорелые и не уговаривали солдат и рабочих успокоиться и не предпринимать ничего до решения Совета, то могло дойти и до свержения временных. По крайней мере, Калинин раздухарился не на шутку и настаивал даже на вооруженном восстании. Помешала активности товарищей в районах все еще относительная, но все же дисциплина ополчения и ее многопартийное руководство. Рядовые бойцы, хотя, в большинстве своем, поддерживали большевиков, но командованию подчинились и до стрельбы дело не дошло.
Если бы делегаты конференции собрались к середине апреля, то тезисы прошли на ура, да еще и усугубления потребовали бы. Увы, собрались они позже, когда острая фаза кризиса прошла, и вовсю шли переговоры о коалиционном правительстве. Так что, народ уже надеялся на более адекватную чаяниям народа политику.
Завершилась эта эпопея только пятого мая. Гучков и Милюков ушли в отставку. В состав правительства вошло несколько представителей эсеров, меньшевиков и партии народных социалистов, о которой я в прошлой жизни даже не слышал ни разу. Для меня в этих перестановках важным было лишь то, что военным министром стал бывший министр юстиции Керенский.
Занятный тип был этот Керенский. Чем он выделялся среди прочих, так это чувством стиля. Он первым из революционных лидеров додумался одеть френч. Вообще, над своим имиджем он работал много и плодотворно. В марте публика с ума по нему сходила, особенно интеллигентная. Не знаю, каковы были его реальные достижения в правительственной работе, но пока его популярность была высока.
Большевики, хотя в правительство и не попали, но в накладе тоже не остались. Они добились досрочных перевыборов в Петросовет и заметно укрепили там свои позиции. Укрепление это прошло исключительно в рабочей секции. Солдаты гарнизона, будучи практически поголовно крестьянами, пока поддерживали эсеров, чем крайне расстраивали и Ленина и других товарищей. Возможно, именно это и не дало большевикам решиться на более агрессивные действия во время правительственного кризиса. Мне же пока предстояло и дальше затенять свою принадлежность к большевикам и налаживать работу с Керенским, что было непросто.
