Теперь из-за идиотской ситуации с женским батальоном появился риск все это благолепие порушить. И ладно бы это была единственная проблема созданная "бочкаревскими дурами", так ведь их дурной пример, повлиял на наших женщин.
Первой, уже через три дня после прибытия женского батальона, появилась Саша. Она пришла с тремя подружками в форме сестер милосердия и, устроившись на краю полигона, долго наблюдала за учебой доброволиц. Это было мудрым решением с их стороны, которое избавило от многих разочарований и обид. Текучка у женщин была страшная и связана она была почти исключительно с нравом командира. Та, не задумываясь, раздавала зуботычины и оплеухи подчиненным. С ужасом поглядев на методы обучения и воспитания Бочкаревой, девушки посовещались и направились к нам.
— Здравствуйте, Сергей Алексеевич — невинным голоском начала Саша — а мы к Вам.
— Здравствуйте, Александра Александровна. Вы по частному вопросу или по служебному?
— М-м-м… по служебному — ответила Саша чуть помедлив.
— Тогда не "здравствуйте", а "здравия желаю". Уж Вы-то это должны знать. — не удержался я от подначки.
— Ой, извините, то есть виновата, Ваше благородие! — Саша издевательски-старательно выпучила глаза, встав во фрунт. То, что ее грудь при этом соблазнительно подпрыгнула, она, похоже, не осознавала.
— У нас благородий нет, у нас товарищи командиры, комиссары, бойцы и инструктора.
— Правда? Как интересно! — тут же влезла в разговор одна из подружек — а Вы нас к себе возьмете? Мы уже обучение полностью закончили и даже практику в госпитале получили. Мы все-все умеем!
— Клава, не лезь! — тут же шыкнули на нее остальные энтузиастки.
— Товарищ командир, — Саша опять взяла разговор в свои руки — Вам же в отряде нужно грамотное медицинское обслуживание, а армия вряд ли выделит толковых санитаров. Вы же знаете, как это важно. Обещаю, что мы не будем создавать Вам беспокойств.
— Саша, вы одним своим присутствием беспокойство создаете. Тут же полтысячи молодых мужиков. Мне от этих амазонок стриженых проблем хватает, а ведь, они отдельно обитают.
— Товарищ командир, что вы меня пугаете солдатами. Я среди них почти всю войну прожила и ничего, как видите, со мной не случилось.
— Нет, и не упрашивайте. В состав отряда я женщин не включу. Тем более, он набран на основе революционного ополчения, а вы к нему никакого отношения не имеете. Или, может, Вы левых взглядов придерживаетесь? В какой партии вы состоите?
Саша, наконец, смутилась, а то уж было испугался, что у нее на все возражения ответы имеются. Однако, она была права. Медобеспечения у нас до сих пор не было и это было неприемлемо. Понятно, что в госпиталь наших бойцов будут принимать на общих основаниях и лечение, какое смогут, обеспечат, но ведь их еще до госпиталя надо донести живыми. Не помню, на сколько процентов точно грамотная первая помощь снижает смертность среди раненых, но помню, что на много. Блин, сколько же еще всего у меня нерешенных вопросов упущено из виду. Хреновый я, видимо, командир.
— Но ведь, офицеры тоже не относятся, ни к каким партиям! Они же у вас служат!
— Не служат. Они у нас инструкторами работают, пока отпуск по ранению не кончится. На фронт они с нами не едут.
— А мы можем инструкторами поработать? — опять влезла неугомонная Клава.
— Вы можете обучить бойцов оказывать первую помощь раненым?
— Конечно, можем!
— Отлично! Пойдемте, надо для вас найти место в расписании занятий.
Вопрос решился быстро. Девушки приходили к одиннадцати и в пять вечера отправлялись по домам. Бойцы к фельдшерицам отнеслись хорошо. Во-первых, те выглядели и вели себя вполне в рамках стереотипов, а во-вторых, Клим Епифанов как-то ненавязчиво распространил информацию, что Саша выходила после ранения и меня и множество солдат. Да и вообще, свой человек и даже на передовой при необходимости появлялась. Я о ее появлениях на передовой не слышал до этого и не знаю, правда ли это или Клим приукрасил, чтобы не обижали девчонок. С них обоих станется.
Ну а на следующий день, ко мне решительно ворвалась Лена и заявила, что раз фельдшериц приняли, то и она имеет полное право вступить в отряд. Но не тут-то было! Я с довольным видом сообщил, что фельдшерицы в отряд не входят, и у нее, соответственно, шансов нет.
— Так что, Лена, если ты не можешь научить бойцов чему-то нужному на войне лучше имеющихся инструкторов, то здесь тебе делать нечего. Попробуй в женский батальон записаться.
Лена возмущенно фыркнула и ушла жаловаться в партячейку, но там ей тоже помогать отказались. То, что на этом она не успокоится, я знал, но уже не беспокоился.
