Остыв и подумав, я решил сходить в министерство, узнать, что за добровольческий батальон они там придумали. Там меня тоже постигла неудача. На выходе я столкнулся с Керенским и попытался выяснить вопрос у него, но тот лишь загадочно улыбнулся и, сказав "Скоро сами все увидите", убежал. Я мысленно плюнул с досады. Ну и хрен с ними со всеми, своих дел хватает. Я все же зашел в министерство и решил вопрос с полигоном для тренировок отряда. Выбил и помещения рядом с ним, а то эти деятели предложили людей в палатках разместить.
Переселение на полигон прошло спокойно. О нем уже давно говорили, так что вопросов с самим переездом не возникло. Зато были вопросы с составом отряда. Обещанные армейцам пятьсот человек набрались без особого труда и даже с запасом уже давно, но когда вопрос встал ребром, несколько человек отсеялись. К этому мы были готовы. В ополчении вообще текучка только недавно прекратилась, так что опыт регулярной правки списков личного состава был большой. Мы старались отбирать молодежь. Они и учиться быстрей, да и квалифицированных рабочих я от войны старался отгородить, а то нам еще индустриализацию проводить.
Политический состав отряда был своеобразным. Большинство было эсерами, что понятно, они стояли на позициях революционного оборонничества. Большевиков было мало, и они заметно выделялись возрастом. Это были уже зрелые состоявшиеся мужики. Ну, а если говорить совсем точно, то это были зрелые состоявшиеся агитаторы, а многие еще и с опытом подпольной работы. В отличие от прочих они в отряд пришли не сами по себе, а по заданию партии. Я по-первости опасался скандала, что мол, большевики пытаются отряд под себя подмять. Однако агенты большевиков оказались умными и агитацией не занимались. Вместо этого они усердно тренировались, вели задушевные беседы с товарищами по службе, порой рассказывали байки о своей подпольной работе, неспешно, но постоянно зарабатывая авторитет.
Были в отряде и анархисты. Костяк их составили моряки. Флотские не обманули и, действительно, прислали канониров. Утрясти вопрос с их включением в отряд между ведомствами оказалось хоть и хлопотно, но вполне решаемо. Благо министр у армии и флота был один, да и экипажи бронепоездов формировались именно из них, как знакомых с имеющимися пушками. Флотское командование тоже не возражало. Они были даже рады избавиться на время от бесящихся от безделья людей, тем более что повоевать на земле просились самые беспокойные.
Интенсивная учеба началась как-то рутинно, без предисловий и вступлений. Просто построили людей в полной амуниции в колону и погнали по окрестным дорогам, полям и буеракам в хорошем темпе. Уже через час из строя начали выпадать раздолбаи плохо намотавшие портянки, к обеду поредевшая колона, хрипя, гремя снаряжением, стеная и вымученно пытаясь материться между вздохами, вползла в лагерь. Инструктора с довольным видом ходили вдоль строя и разъясняли бойцам, что на фронте их ждут многодневные марши, копание окопов и много другого тяжкого, грязного труда, но все это мелочи по сравнению с планом учебы на ближайший месяц. Те бойцы, что еще способны были воспринимать информацию, смотрели на инструкторов со страхом и ненавистью. Зря они так. Как выяснилось пеший переход это не просто долгое переставление ног, а целая наука. Каждый день, после обеда бойцы постигали множество больших и маленьких хитростей, призванных уменьшить нагрузку или сохранить в целости ноги и оружие. На вторую половину дня маршброски сдвинули из-за того, что после них бойцы могли только лежать и стонать. Впрочем, даже стонать могли не все. Нам же кроме походной подготовки было нужно освоить еще множество дисциплин воинской науки. Наконец-то началась полноценная стрелковая подготовка. Раньше из-за нехватки патронов, она была больше теоретической. Стрельбу рабочие освоили на удивление неплохо. Руки у них были твердыми, глазомер развит, да и в бильярд ребята любили в чайных и кабаках поиграть. С окапыванием, к примеру, дела обстояли намного хуже. Самое же главное для меня было то, что сломался и ушел только один человек. Остальные продолжали упорно осваивать военное дело. Немалая заслуга тут была и большевиков-агитаторов. Эти железные люди еще находили в себе силы, чтобы ободрять народ шутками, прибаутками и фантазиями как они утрут еще носы инструкторам, когда все эти адские муки кончатся.
