— Кстати, Сергей Алексеевич — перешел генерал на неформальный тон — насколько я понимаю, сведения о морских пушках стоящих без дела, в Генштаб принесли именно Вы? И вроде даже уже в виде проекта бронепоездов?
Брусилов откровенно пытался сменить тему. Собственно ничего нового я к уже сказанному от него узнать было нельзя, поэтому я с легкостью принял эту уловку.
— Да, только я предлагал делать не бронепоезда, а просто мобильные батареи и проложив пути вдоль линии фронта, оперативно концентрировать огонь в нужных местах.
— Ну, с прокладкой рокады Вы явно излишне замахнулись. В обороне это было бы полезно, раз уж место боя выбирает противник, а в наступлении этот труд, не малый, должен заметить, потеряет свое значение уже в первый день.
— Вы так уверены в успехе операции?
— Запланированное соотношение сил дает мне для этого основания — улыбнулся Брусилов — а у Вас есть причины сомневаться?
— Есть.
— И какие же?
— Например, то, что до начала наступления еще два месяца, а о нем не знают только олени в тундре. Так что на той стороне к нему тоже активно готовятся. Думаю, что без сюрпризов не обойдется — я немного помолчал, думая стоит ли продолжать и решив, что стоит, сказал — …а если учесть моральное состояние солдат на фронте… Я там, конечно, давно не был, но с прибывающими в тыл общаюсь регулярно. У меня порой складывается впечатление, что Временное правительство специально разваливает армию. Впрочем, нет, реальная агентура врага не решилась бы действовать так откровенно.
Генерал смотрел на меня подчеркнуто бесстрастно, пока предательски не дернулась щека. Поняв, что выдал свои чувства, он скривился.
— Не стоит так говорить. Я понимаю, ваши чувства, но это единственное законное правительство России и, раз уж мы выбрали пусть служения Отчизне, то придется смириться и его…ошибками.
Кривиться было от чего. Мало того, что первым же приказом революционные власти в лице Петросовета практически отменили воинскую дисциплину, мало того, что недавно ушедший Гучков своими чистками совершенно деморализовал командование армии, так еще и новый министр Керенский успел отличиться. Едва приняв дела, он принялся метаться по фронтам и тыловым частям, толкая пламенные речи о свободе, гражданских правах и революции, которую все военнослужащие должны защищать не щадя себя.
И вот недавно после одного из таких выступлений, какой-то солдат вылез из строя и прямо спросил, какой ему толк от всех этих свобод, если его самого германец завтра убьет. Министр армии и флота не придумал ничего лучше, чем заявить: "Можешь отправляться домой. Русской армии не нужны трусы!". По слухам полк за сутки ополовинился, а полковник не то напился до полусмерти, не то вовсе застрелился. История эта армию просто оглушила. Офицеры совершенно перестали понимать, как теперь поступать с дезертирами, когда сам министр разрешил уходить тем, кто не хочет умирать.
— Я-то помолчу, но что с армией будет? Вот не пойдут солдаты в наступление и, что Вы будете делать?
— За это не переживайте. Штурмовать вражеские позиции пойдут надежные части.
— Ага, ударники, а за остальные? Не получится так, что они пойдут в атаку, прорвут оборону противника и останутся там один на один со всей вражеской армией? Да даже согласятся солдаты занять уже разгромленные и захваченные позиции. Ударники понесут потери в наступлении, выдохнуться, и немцы нанесут контрудар. Кто его отражать будет? Разбегутся солдатики. Сидеть в окопах, еще куда ни шло, а вот расплачиваться жизнями за министерские амбиции они точно не захотят.
— Вы преувеличиваете. За годы службы я повидал немало примеров стойкости и героизма наших солдат и не верю, что они могут отдать врагу русскую землю без боя. Хоть малодушие и распространилось в войсках в последнее время невероятно, но в армии все еще достаточно честных сынов Отечества! Я верю в русского солдата и ничто не заставит меня от этой веры отречься.
— Дай-то бог, но подстраховаться все же стоит. Глядишь, хороший артналет по врагу и малодушных укрепит. Опять же, не стоит забывать о возможных заготовках противника. Так что рокаду лучше проложить. Если что-то пойдет не так, то никто не сможет Вас упрекнуть в том, что подготовка была недостаточной. А вероятность того, что что-то пойдет не так велика, и искать виноватых правительство будет не у себя, а в Генштабе.
Брусилов посмотрел на меня уже откровенно раздраженно и зло.
— Я обещаю обдумать ваше предложение. У Вас все на этом?
— Так точно. Разрешите идти?
— Идите, поручик.
Из Генштаба я вышел в скверном настроении. Надежды, что Брусилов действительно обдумает идею рокады, не было совершенно.
