Однажды мартовским вечером, отправившись вместе с мужем по делам в Гиндзу, Наоко заметила в толпе высокого молодого человека, который напомнил ей друга детства, Цудзуки Акиру: он был как будто чем-то расстроен, но выглядел, по своему обыкновению, весьма приветливым. Акира, похоже, узнал Наоко сразу, а вот она его – лишь спустя какое-то время после того, как они разминулась. Наоко оглянулась, но к тому моменту людской поток уже поглотил его высокую фигуру.
Наоко не придала этой случайной встрече большого значения. Но шли дни, и она стала замечать, что теперь любые выходы с мужем вызывают у нее странное раздражение. Сильнее всего она удивилась, когда разобралась в причинах: она злится, ибо осознает, что обманывает саму себя. В последнее время Наоко часто испытывала нечто подобное, но до сих пор недовольство неясной тенью маячило где-то на границе ее сознания; увидев одинокую фигуру Акиры, она вдруг отчего-то решилась поднять на поверхность то, что таилось на дне.
Получив совет уехать за город, Цудзуки Акира сразу подумал про расположенную в Синсю деревню О, где в бытность мальчишкой из года в год проводил лето. В тех местах, вероятно, еще не потеплело, в горах, должно быть, лежит снег и все вокруг только готовится к пробуждению… Невиданные прежде весенние пейзажи горного края манили его как ничто другое.
Акира вспомнил, что в деревушке, служившей некогда почтовой станцией, имелась крупная гостиница, прозванная «Ботанъя» – «Пионовым домом», туда обычно заселялись на летние месяцы студенты; попробовал навести справки и получил ответ, что его ждут в любое время, поэтому в начале апреля, официально выйдя в отпуск, незамедлительно отправился в Синсю.
Когда следовавший по линии Синъэцу[77] поезд, которым ехал Акира, оставил позади бесконечные шелковичные поля Дзёсю[78] и вплотную приблизился к границам Синсю, пейзаж за окном резко изменился – открылись виды настоящего горного края, еще по-зимнему суровые, с пятнами хоронившегося в тени вершин нерастаявшего снега. Ближе к вечеру Акира сошел на маленькой станции, приютившейся в горной долине, прямо под боком у вулкана Асама – его удивительные красноватые склоны, лишенные растительности, уже высвободились из-под снега. С чувством невыразимой грусти Акира оглядывал места, которые миновал по пути со станции в деревню: шли годы, а здесь все оставалось по-прежнему. На фоне чуждого любым переменам пейзажа он один выглядел абсолютно переменившимся, что погружало в печальные раздумья, хотя настрой его объяснялся, вероятно, не только этим: местный пейзаж сам по себе навевал грусть.
Протянувшаяся по склону дорога со станции; снег на обочинах, в котором отражается разгорающийся закат; одинокая, точно позабытая всеми и как будто заброшенная хижина на опушке; лес, которому не видно ни конца ни края; дорожная развилка, возвещающая о том, что половина этой чащи наконец преодолена (одна дорога от развилки ведет в деревню, по другой можно добраться до дачного домика, в котором он мальчишкой проводил летние дни); а стоит только путнику выбраться из леса, как взгляду его открывается впечатляющий вид на вулкан, к подножию которого прильнуло крошечное селение…
В деревне О жизнь потекла тихо и несколько дремотно.
Весна в горный край приходила поздно. Рощи стояли совсем еще голые. Однако в мелькании теней, отбрасываемых пташками, которые перелетали с дерева на дерево, уже ощущалась весенняя живость. А в ближайшей роще по вечерам раздавались голоса фазанов.
Обитатели гостиницы до сих пор помнили Акиру – помнили, каким он был в детские годы, не забывали и про его тетушку, скончавшуюся несколько лет назад, поэтому окружили молодого человека сердечной заботой. Старушка-мать, разменявшая седьмой десяток, страдавший от болей в ногах хозяин и его молодая жена, которую он привез из столицы, наконец, старшая сестра хозяина, О-Йо, которая в свое время разошлась с мужем и с тех пор жила в родительском доме, – всех этих людей Акира знал с самого детства и хотя близкого знакомства никогда с ними не имел, но видел в них добрых знакомых. Особенно его занимала О-Йо: он слышал разговоры о том, что по молодости она, покорив всех своей красотою, вошла молодой женой в семью владельцев первоклассного отеля М., расположенного в соседней деревне, весьма популярном курортном местечке, но там все оказалось чуждо ее природе, и спустя год она по собственной воле вернулась домой. Акира всегда испытывал к О-Йо своего рода интерес. Но только теперь, поселившись в гостинице, он узнал, что у нее, оказывается, есть дочь, которую зовут Хацуэ: девушке исполнилось девятнадцать, но она страдала миелитом и последние семь-восемь лет была прикована болезнью к постели…
