Сквозь щели в соломенной крыше по-прежнему капала вода, и все же было заметно, что ливень, как бы ни ярился он поначалу, начинает стихать. Снаружи немного посветлело.
– Стало быть, это и есть ледник?.. – с неожиданной радостью в голосе проговорил Акира.
Раньше, когда через эти места только проложили железную дорогу, многие жители деревни в зимнее время промышляли заготовкой льда: его запасали, а с наступлением лета отправляли в другие провинции; потом в Токио возникла крупная компания, поставлявшая искусственный лед, и деревенский промысел заглох, а многочисленные ледники остались догнивать и рассыпаться по полянам и оврагам. Поговаривали, что где-нибудь в лесу еще можно было отыскать погребок-другой. Акира не раз слышал об этом от местных жителей, но сам видел ледник впервые.
– Такое впечатление, что он в любой момент может рухнуть… – С этими словами Акира еще раз неторопливо оглядел изнутри постройку. И тут вдруг сквозь щели в соломенной кровле, до того момента сочившиеся дождевой водой, внутрь проникли солнечные лучи: сверху протянулось несколько узких длинных полос света. Девушка подняла к ним неожиданно белое для деревенской жительницы лицо. Акира глянул в ее сторону и мимоходом отметил про себя, что она красива.
Оба выбрались из ледника – Акира направился к выходу первым. Девушка несла в руках корзинку. Она ходила на протекавший за рощей ручей собирать водяной сельдерей и теперь возвращалась домой. После того как роща осталась позади, между ними не прозвучало больше ни слова: так – молча, то один чуть впереди, то другой, но постоянно врозь – они возвратились по бегущей меж шелковичных полей тропинке в деревню.
С того дня лесная прогалина, на которой находился старый ледник, стала любимым местом времяпровождения Акиры. После полудня он уходил в рощу, ложился в траву перед полуразрушенным ледником и оттуда любовался встававшей за деревьями огненной горой, которая при взгляде с прогалины казалась невероятно близкой.
Когда начинало смеркаться, мимо обычно проходила девушка из дома «Ватая», возвращавшаяся после сбора водяного сельдерея. Она ненадолго останавливалась поговорить, и вскоре короткие вечерние разговоры вошли у обоих в привычку.
Прошло совсем немного времени – Акира и Санаэ оглянуться не успели, – а их послеполуденные встречи у ледника уже стали растягиваться на часы.
В один ветреный день Акира выяснил, что девушка не совсем хорошо слышит. Деревья в лесу наконец выпустили почки, и каждый раз, когда ветер с шумом раскачивал их верхушки, на кончиках ветвей серебристо поблескивало что-то похожее на почечные чешуи. В такие моменты лицо Санаэ, которой слышалось, вероятно, что-то свое, принимало настолько изумительное выражение, что Акира смотрел на него во все глаза и поражался. Ему нравилось просто сидеть вот так рядом, не заводя бесед, какие можно было бы посчитать настоящими беседами. Он был настроен не столько высказывать что-то, хотя бы и рвавшееся с языка, сколько плести на двоих некую общую историю, превосходящую любые слова. Он полагал, что не может быть ничего прекраснее подобных встреч, когда иных желаний даже не возникает. И думал: неужели возможно такое, чтобы его собеседнице это казалось не столь очевидным…
Санаэ, со своей стороны, не вполне понимала владевшие Акирой мысли, но видела: стоит ей сказать что-нибудь лишнее, как он сразу отводит взгляд и как будто мрачнеет, поэтому во многих ситуациях предпочитала рта вообще не раскрывать. Она не сразу разобралась, в чем дело, и поначалу думала, будто Акиру расстраивает что-то из сказанного невзначай про тех, кто окружает его заботой, – про О-Йо и других обитателей «Ботанъя», с которыми у людей ее собственного дома, «Ватая», несмотря на родство, издавна не складывались отношения. Однако в беседах на любые другие темы Акира вел себя точно так же. Единственное, что он всегда готов был слушать, это рассказы про ее детские годы. Особенно часто он просил повторить одну историю из детства дочки О-Йо, Хацуэ, с которой Санаэ дружила с малых лет. Зимой того года, когда Хацуэ исполнилось двенадцать, по пути в школу кто-то столкнул ее в смерзшийся снег – девочка упала, и это дало начало болезни, от которой она теперь страдала. В тот момент рядом находилось много деревенских ребятишек, но они так и не смогли сказать, кто столь жестоко подшутил над Хацуэ…
