И снова им многое удалось сделать. Вот только закончился тот вечерний вылет первой и самой болезненной потерей ополченцев. Но если бы не надвигающаяся ночь, и сумасшедшие маневры комэска на сильно устаревшем истребителе, возможно, потерь было бы намного больше. Когда 'Пулавчак' Моровского вместе с атакованной довольно опытной шестеркой 'мессеров' эскадрильей, медленно оттягиваясь на незанятую врагом территорию, уже крутился в оборонительном круге, Адам снова показал себя мастером боя. Его едва выжимающий три с половиной сотни километров истребитель, отчаянно метался, срывая все вражеские атаки нацеленные на его подчиненных. И снова, как и тогда под Парижем, Розанов услышал в шлемофоне озорной припев казацкой песни. Но в этот раз слова в ней были немного другие. Ему даже тогда почудилось, что эту же песню сейчас в голос поют в своих не оборудованных передатчиками кабинах и молодые пилоты-штурмовики. А потом голос затих. 'Мессеры' проводили их почти до самой Торуни, и улетели. А на полосу садилась непобежденная врагом ополченческая эскадрилья всего без одного самолета. И хотя капитан, и надеялся на лучшее, но зачем-то снова захотел вспомнить лицо того удачливого мальчишки…
Реальная картина последнего боя смазалась и сделалась нечеткой. Из горла сами собой яростно неслись слова, недавно рожденного марша… Растянутый элиплс оборонительного строя эскадрильи оттягивался в сторону Торуни. Только слишком уж медленно. Уже минут десять, как 'мессеры' поменяли свою тактику. Одна их пара своими хитрыми наскоками продолжала мешать нормальному возвращению 'цыплят' на базу. А четверка, судя по почерку, наиболее сильных воздушных бойцов, мертвой хваткой вцепилась в пару Будина и Куттельвашера, и в одиночный аппарат бросившегося им на помощь комэска. Выходя из атаки, Павла удовлетворенно кивнула. 'Цыплята' огрызались на кружащих вокруг них 'крестоносных хищников' короткими дальними очередями. Бросок в сторону врага, всполох огня синхронных 'Виккерсов', и снова занял свое место в строю. Кольцо не разорвано, а, значит, враг не добился успеха. Эскадрилья ополченцев, прикрытая парой Розанова и Терновского, продолжала оборонительный бой, и все также медленно оттягивалась к югу. А вот тройке их защитников приходилось уже довольно туго.
Хлопок где-то сбоку. Что-то резко царапнуло грудь и плечо, но осмотреть себя некогда, бой продолжается. В шлемофоне прозвучала пылкая тирада Терновского. Парень рвался к ним сверху на помощь, но короткая резкая отповедь Розанова утихомирила забияку. Стало ясно, что глупостей не будет. И снова разноцветные строчки у самого крыла. Уход на вираж, и звук щелчка шального попадания в плоскость. Чуть в стороне, отбиваясь от одного врага, получил сверху от другого свою очередь майор Будин. Непонятно ранен ли сам пилот, или поврежден самолет, но летел он уже как-то неуверенно. Небо довольно сильно потемнело, еще бы чуть-чуть, и схватке конец. Вот пилот 'мессера', обиженный на только что полученный в фюзеляж десяток пуль, вместе с напарником серьезно взялись за устаревший, но постоянно им мешающий Р-7 комэска. Павла успела заметить как из подожжёного ею на лобовой атаке 'мессера' выпрыгнул с парашютом пилот, а через несколько минут сама с трудом сажала свою дымящуюся машину на чуть подсвеченную закатом ближайшую площадку. Что там потом случилось на посадке, память не сохранила…
