Раздумья адмирала длились почти час. Теперь выдернуть 'огнепоклонников' из Варшавы, было намного сложнее, чем из Торна. К тому же это была не единственная важная операция Абвера, а распыление сил уж точно не входило в планы адмирала. Но вот одно интересное и в чем-то даже парадоксальное решение, вскоре нашлось.
Адмирал снял трубку, и попросил его соединить с канцелярией рейхс-министра пропаганды…
В штабе Торуньского района, куда перекочевал и штаб всей Армии 'Поможжя' уже давно повисло тягостное ожидание. Количество трагических известий стекающихся сюда со всего фронта нарастало с неумолимостью балтийского шторма. И хотя отдельные обнадеживающие доклады изредка звучали в этом зале, но в целом картина лишь ухудшалась. Лица командования мрачнели час за часом, а решения ими все чаще принимались под давлением созданных врагом обстоятельств. Уже на третий день боев инициатива целиком была на стороне противника…
— Настолько все плохо? Говорите прямо подполковник, сейчас нам уже не до реверансов!
— Ситуация тяжелая пан генерал… Устаревшие сведения о дислокации наших частей, и последние сведения о вражеских ударах на карте поможского фронта отмечены. Но уже долгое время нет связи со многими из наших частей, отрезанных врагом от главных сил… И, хотя прошедшим днем существенно снизилась активность германской авиации, что в целом, позволило ряду подразделений оторваться от противника, и даже частично занять новые рубежи обороны. Но… Но мы с вами, панове, должны понимать. Это лишь временная передышка.
— Да уж… А как себя показали 'противоштурмовые роты'?
— Гренадеры показали себя прекрасно. Гм… Тактика засад себя тоже, в общем, оправдывает. Разумеется лишь там, где ландшафт и оперативная обстановка действительно благоприятствуют… Батальонные и полковые командиры очень просят дать им побольше 'Гочкисов' 52-го калибра, чтобы эффективнее выбивать автотранспорт и бронетехнику немцев…
— За неимением лучшего им сойдут и старые крепостные ружья! Фланговый огонь из ружья Гана на коротких дистанциях боя тоже может быть эффективным. Да и из других типов тоже…
— Вы так думаете, пан генерал?
— Точно так, пан Бортновский. Я уверен в этом. Конечно, с новыми противотанковыми ружьями это старьё сравнения не выдерживает, но как временная мера, вполне годится. Так что я, пожалуй, отдам приказ, все, что есть бронебойного в арсенале Торуни срочно передать в войска. Нечего нам ждать, пока подтянутая к городу швабская артиллерия все смешает с землей.
— Ну что ж. Хорошо. Я согласен с вашим решением, пан генерал… А вы продолжайте доклад подполковник. Что там еще было о судьбе сводного батальона, обнаруженного сбитым поручником Моровским? Есть какие-нибудь уточнения?
— В принципе все. Материалы допроса германского подполковника вы читали. Привезенного на 'Шторхе' раненного ротмистра Шполянского у нас в Торуни уже проаперировали, он в сознании. Все сказанное 'американцем', и он, и другие доставленные добровольцем раненые подтверждают. Сам же ротмистр просил наградить отважного пилота за хитроумный захват вражеского штабного самолета, и за помощь в проводе его отряда между германских частей.
Оба генерала встретившись взглядами, и задумчиво усмехнулись. В общей нерадостной картине отступления окруженных частей, истории новых подвигов 'американского сокола' лишь слегка добавляли бодрости. В целом же, было понятно, что оборона уже трещит по всем швам…
— Гм. Да. Этот юноша, похоже, решил собрать все награды за одну неделю. Мда-а. Вот из таких хлопаков, случается, выходят настоящие полководцы. Гм. Если, конечно, доживают…
