Зазвонил телефон, и капитан хмуро выслушал доклад начальника караула.
'Гм. Приехали, так приехали. Под стражу брать дело не хитрое. Только где я им сейчас того первого диверсанта — поручника Моровского найду, если он в бою сбит? И вообще весь этот приказ какой-то паранойей отдает. Пан Стахон мне же вчера рассказывал, что этих добровольцев уже пять раз могли бы сбить. Какие в дупу диверсанты-нелегалы, из таких-то психов! Был один момент, когда они противодиверсионный инструктаж вели, и часовых захватывали. Вот тогда и мне самому про это поверилось, но потом мы всего за один день натренированными ими группами мальчишек выловили в поможских городах и населенных пунктах несколько сотен врагов. И при этом ни одного человека не потеряли погибшим. Раненые были, но и только. Пока от этих двух мальчишек одну пользу видели. А один же и вовсе, в одном бою спас нескольких пилотов, сбил вражеский самолет и сам был сбит. Два дня под смертью ходил-ходил и доходился. А до этого сам честно признавался, что его отец немец, и мог быть связан в Америке с германскими спецслужбами. Конечно, случается, что враги бывают довольно коварными, но не настолько же! И тут, на тебе! Диверсанты! И о чем только они там у себя в Варшаве думают?'
Раздражение капитана вылилось в резкую нотацию караульному жолнежу по поводу его внешнего вида. Сам Чеслак поправил фуражку, и пошел встречать варшавских посланцев…
Шторы колыхались от сквозняка. Сидя за своим любимым столом, адмирал был снова погружен в чтение. Дел было много, но мысли, то и дело, возвращались к недавнему провалу и недостигнутой цели.
В скупых строках донесений армейских источников Канарису раз за разом мерещился отсвет крыльев того 'золотистого спортсмена'. Вот, например, не особо примечательный доклад о взрывах мостов через Вислу, в тех местах, где передовые части уже почти готовы были их захватить. Вроде бы в этом не было ничего неожиданного. Можно лишь припечатать клеймом бездарности командиров тех передовых частей, да и забыть об этом. Но… Но отчего-то почти одновременно на нескольких померанских участках фронта, войска противника вдруг резко сменили тактику. Вместо жидкой и не особо толковой обороны с опорой на населенные пункты, маневренные группы польской пехоты на гужевом и автомобильном транспорте, начали пропускать противника без боя и атаковать его тылы и снабжение. И атаковали часто с применением большого количества крупнокалиберного оружия. А сами идущие по дорогам наступающие колонны стали тоже довольно часто попадать под удары небольших, но довольно кусачих групп штурмовиков. По отдельности все эти факты ни говорили, ни о чем. Но вот в совокупности…
Да еще и этот срыв захвата 'американцев' и их реактивных моторов! Причем срыв этой миссии не прошел для разведки бескровно. Была потеряна одна из лучших групп Абвер-I.
Адмирал еще раз мрачно перечитал донесение, и задумался.
