— Слушаюсь, пан маршал. Во второй волне, вышедшие к реке немецкие части будут атакованы с неба двумя штурмовыми дивизионами 'Сражающейся Европы' и Львовским бомбоштурмовым дивизионом 'Орел'. А Бомбардировочная бригада 'Карасей' в это время нанесет тревожащие удары по маршевым колоннам и скоплениям 8-й и 10-й армии немцев…
— А кто у Модлина будет наносить наземные удары по 4-й армии фон Клюге?
— Сводный полк полковника Войцеховского на малых судах Висленской ополченческой флотилии выйдет во фланг 4-й армии, и станет препятствовать переправе и оказанию помощи 19-му армейскому корпусу, и переправившимся с ним вместе пехотным частям. Как я уже сообщил в начале своего доклада, от армии 'Познань' главный удар нанесет оперативная группа 'Модлин' в составе уланской бригады, сводного полка пехоты на захваченном у врага автотранспорте вместе с приданной артиллерией…
Небо на Востоке медленно начинало сереть, а совещание Генерального штаба все еще продолжалось. Главнокомандующий нетерпеливо запросил новые сообщения от разведки, но новостей не было. Оставалось только ждать…
От воды слева, и от плацдарма спереди, шел натужный гул автомобильных и танковых моторов. По-настоящему переправа заработала примерно час назад, поэтому группировка вражеской техники на укрытом кустами прибрежном пятачке еще не успела обрести требуемой для удара плотности. Но пехотные части противника уже начали осторожное выдвижение вдоль дороги, и потому первая команда для 'воздушных статистов' еще пять минут назад пятикратно щелкнула в эфире. И вот как раз сейчас слева над рекой шел безумно интересный воздушный спектакль, но Павле было не до него. В прицеле ее 'маузера' с примотанным к стволу странным кожаным цилиндром сейчас лениво оглядывалась голова немецкого пулеметчика. Другие четверо лучших стрелков ударного десантно-ракетного батальона в этом момент выцеливали своих жертв. На позиции каждого из них лежали еще по три винтовки с примотанными 'одноразовыми глушаками'. Дистанция до цели была около двухсот метров, поэтому оптика им для стрельбы не требовалась. Еще ближе к позиции, изготовленной для стрельбы по польским самолетам зенитной батареи 'флаков', прямо в воде между кочек лежали бойцы штурмовой группы из числа пограничников. А моторы все гудели, и до начала всей 'потехи' истекали уже последние секунды…
'За раскидистым кустом шум мотора… Снова ерзает в прицеле фрица каска… А ты не бойся мой родной, я ж не больно… Девять грамм тебе всажу… Спи, будь ласка… Ну радист гляди!!! Внимательно гляди в бинокль на мой сапог, и сразу там начинай команды щелкать! Пора уже Силькевичу с дымным хвостом геройски сбитого шваба, из своей 'крестносной вороны' изображать…'.
И как раз в тот момент когда, получив эту команду, якобы сбитый 'Хейнкель-111' начал, дымя и неуверенно рыская, примериваться к посадке на воду, Павла потянула на себя винтовочный спуск. И сразу же над болотом закрякали утками команды, и невнятно защелкали выстрелы. Через полминуты пулеметное прикрытие и часть зенитчиков немцев, уже не шевелясь, раскинулись на своих постах. А отделение польских погранцов, словно сказочные водяные, обтекая болотной жижей, уже неслось к оставшимся номерам для завершения этого дела. Но лишь, когда зазвучала приглушенная польская ругань и в ход пошли штыки и приклады, кто-то из швабов сообразил что к чему. Его предсмертная жертвенная очередь из 'Флака' оборвалась далеко в стороне от приводнившегося у самой переправы 'брандера'. Павла тут же бросила быстрый взгляд на свое безумное детище…
'Ай, маладца мичман! В самую переправу, прямо как на пожарке в ванную въехал. Красава! Ну давай же ты… А?? Ну, где оно?!! Ну, чего ж так долго не взрывается-то этот 'пепелац'?! Ладно! Хрен с ним! Никуда не денется, рванет он с задержкой, да и тьфу на него! Матросики в своих 'намордниках' за эти секунды хоть еще немного подальше уплыть успеют…'.
И не дожидаясь громового всплеска с реки, рука новоиспеченного комбата выпустила белую ракету в сторону замерших от неожиданности вражеских машин и 'коробок'. Было понятно, что еще несколько секунд, и башни ближайших к болоту панцерных 'двоек' быстро развернутся, и очередями своих 'эрликонов' поделят на бесконечность, плохо различимую, но вполне уже осознанную немцами болотную опасность.
Грохот с реки на мгновение заложил уши, и сразу за ним душераздирающим воем гибнущего в пожаре ишака, в хмурое вислинское небо ушли парами и по одной девять тяжелых, оперенных огнем сигар. Две из них смачно подняли титанические водяные столбы чуть в стороне от разорванных взрывом 'брандера', и дрейфующих вдоль берега, остатков переправы. Остальные 'гостинцы' упали почти правильно. Пара рядом стоящих танков, между которыми только что рванула трехсоткилограммовая ракетная боеголовка, смялись в гармошку и завалились на бок. Еще три ракеты накрыли успевшие переправиться автомашины и пробили своими тяжелыми осколками броню еще нескольких танков. Прямых попаданий не было. Куда упали остальные 'горячие комсомольские приветы' пока было не ясно…
