— Безо всяких сомнений. Это тебе не стартовые ускорители. Это боевые, хоть и собранные изо всякой хрени, системы. Восемь… Гм… Уже девять ракет практически готово. Что носами крутите? Да, вроде бы ерунда полная. Всего-то по семь пороховых стартовых ракет навешенных на сварной каркас из уголков и стальных полос, со вставленными в него трехсоткой и баком огнесмеси. И вся эта хрень взлетает с треноги. Но сегодня утром местное начальство от этой "ерунды" было в шоке. Немцы я думаю, тоже все это оценят. Вот для чего ребята мы с вами на этом 'Хейнкеле' сегодня над речкой крутились. И другого столь же удобного случая, "задеть за живое" германских ракетчиков, нам уже видимо не представится…
— Хочешь по немцам их испытать.
— А то ж. И местечко подходящее нашлось. То самое. Видели, как они большой понтонный мост у края болот достраивают? Там, где развилка дорог с нашей стороны.
— Ну.
— Так вот рядом посреди болот малюсенькая полосочка имеется, это гать. Я утром по одной старой карте года 1915 углядел. С их стороны там кроме кустов и невидать-то ничего. Вот если на лодках доставить туда наши ракеты и утречком когда на этой стороне станут кучковаться первые танки и заправщики, по ним треснуть, то такого немцы точно не забудут.
— Но переправа-то быстренько свежих сюда доставит.
— Не доставит. Но это уже отдельный разговор. Мирон разворачивай этого 'коршуна' в сторону дома.
— Слухаю.
— Я тебе дам 'слухаю'!
— Виноват. Так, ест!
— Ну, то-то же…
Набрав еще сотню метров высоты, разведчик над верхним краем кучевых облаков развернулся в сторону Львова. Все трое молчали…
Замаскированный командный пункт расположенный вблизи Мёнихкирхена готовился к переезду в Краков, но сроки передислокации уже дважды переносились. И хотя часть штабного персонала уже упаковывала второстепенное имущество, основные помещения штаба работали в обычном режиме. А поезд 'Америка' оставался на запасных путях. Роммель вернулся из радиовагона в штабной салон и сразу был замечен Фюрером…
— Что там, Роммель?!
— Радиограмма от командующего фронтом под Кутно генерал-полковника Рундштедта. Мой фюрер.
— Есть новая информация?
— Да, мой фюрер. Генерал-полковник сообщает, что момент дезорганизации уже завершился, в войсках наведен порядок. Сейчас генералы Бласковиц и Рейхенау своими армиями уже выдавливают поляков из-под Кутно и из Бзурской поймы.
— Пусть поторопятся. Мы не можем до скончания времен возиться с окруженными польскими частями.
— Всего несколько дней, и…
— Слишком долго! Почему мы потеряли столько времени на отражение этого дерзкого флангового удара?
— Мой фюрер. Дело в том, что после того 'звездного налета', на пару дней снизилась активность нашей авиации. За это время поляки могли почти беспрепятственно пользоваться дорогами для передислокации, и даже заняли ряд второстепенных населенных пунктов…
— Геринг, это в ваш сад камень! Вы добавили самолетов для разгрома армии Кутшебы?
— Да мой фюрер. По полученным сведениям, как раз сейчас в небе над Бзурской поймой сошлись около сотни наших самолетов и вполовину меньше поляков. Можно не сомневаться, что это последние польские резервы…
— Мне бы ваше спокойствие… Вы уверены, что в этот раз справитесь с польским 'Летництвом', и сможете сковать врага, лишив его маневра?!
— К сожалению, мой фюрер…
— Опять это ваше 'к сожалению'!
— Я только хотел заметить, что по докладу синоптиков Люфтваффе, завтра погода будет не летной, и поляки могут получить еще один день для маневра…
— Браухич. Уже через два дня все силы нужно собрать для захвата Варшавы. И пусть Рундштедт не забудет, что те 'недобитки' могут помешать нам где-нибудь в другом месте. Их нужно пленить или уничтожить! Никто не должен вырваться из кольца!
— Да, мой фюрер! Как раз сейчас Фон Клюге со своей 4-й армией почти отрезал их от направления на Модлин вот в этом районе. У него достаточно танков и автотранспорта чтобы блокировать их растянутый фланг и тыл. У поляков временно останется лишь одно направление отступления через Кампионский лес к Варшаве, но я уверен и это ненадолго. Главное, что они не станут отступать на восток…
— Господа, эту кампанию пора заканчивать. Роммель, что там от Риббентропа о вступлении в войну России?
— Мой фюрер. Из последнего сообщения можно сделать вывод, что русские тянут время, и пока не желают нести потери. Видимо им нравится, когда каштаны из огня таскает кто-то другой…
— Роммель не смейте так шутить! А Сталин еще поплатится за свое азиатское коварство!
Строгий взгляд рейхсканцлера скользнул по лицам генералов, и хмуро уперся в кружок на карте, обозначающий Варшаву. Этот окруженный стрелками направлений ударов плод многолетних усилий, уже почти созрел, и вскоре должен был упасть в германскую ладонь. И прорвавшееся в последних речах нетерпение Фюрера, снова уступило свое место настоящей арийской выдержке…
