'Мдяя. Опять я рано обрадовалась что в 'авиационную Мекку' нечаянно попала. Этот Ошкош наверняка уже после войны превратился в подобие 'Ле Бурже'. Хреново не знать, а потом забыть'.
***
За щедро накрытой 'поляной' штабной столовой теснился разновозрастный летный и технический состав 69-ой авиабригады и Житомирского Учебного Центра вперемешку с представительницами прекрасной части гарнизона. Те же несчастные, кому в этот выходной день выпало нести службу в расположении, могли, лишь вытягивая уши, прислушиваться к веселью. Или просто тихо страдать от зависти, как отлученная от королевского бала Золушка. Над столом жужжал бестолковым многоголосьем хор уверенных в себе и своем завтрашнем дне людей. В самом конце стола сидели пилоты пограничники и другие гости. Жена полковника Петровского, сияя глазами от счастья, активно ухаживала за сидящими с ней рядом пилотами.
-- Вы кушайте Сереженька. Что же вы словно на свадьбе сидите?
-- Спасибо, Лариса Ивановна, так и потолстеть недолго. Я, наверное, лучше покурить схожу...
Мудрый взгляд жены командира полка моментально отследил тщательно скрываемую грусть совсем юного, но уже орденоносного лейтенанта.
-- Угум. Не корите вы себя так Сереженька. Я же все вижу... Все-то никак вы с Валиной гибелью не смиритесь... А курить все же не нужно столько. Вы ведь еще совсем молодой. Лучше расскажите мне о нем. Какой он был, ваш Валенька? А то я его почти и не видела.
-- Когда Павел нас в Харькове учить вызвал, мы в нарядах свои грехи замаливали. Валька с ребятами в самоходе попался, а я опять за пререкания огреб. Мы тогда думали, что нас снова куда-нибудь на работы отправят. Во искупление... А Павел шел вдоль нашего строя, и в глаза нам заглядывал. И взгляд у него был... такой строгий оценивающий. Вряд ли он тогда знал, что нас вместе с ним в Монголию отправят. Но отбирал он очень жестко. Я сейчас думаю, что если бы он с нами таким строгим не был, то кроме Вальки мы еще многих не досчитались бы. Ну, а Валя... Валя - он очень застенчивым был... Пока за штурвал не сядет... Спасибо Василию Ивановичу, что в Киеве с нами к его маме сходил, а то я и не знал даже, что и сказать ей...
-- Вы выпейте Сереженька. Выпейте. А как вы в училище свой выпуск-то отмечали?
-- А не было у нас выпуска, Лариса Ивановна! Скрынников нас тогда вообще не хотел отпускать, если б начлет с Иваном Олегычем не вступились, то не знаю, когда бы мы вообще училище закончили...
-- А вы Боренька, почему так мало кушаете? И у Дмитрия вашего что-то опять тарелка пустая. Айяяй! Как нога ваша не сильно побаливает?
-- Нормально нога, уже и не вспомню когда она по-настоящему болела. Вы нас тут с Митькой так закормите, что в кабины не влезем. А что это за кино у вас завтра показывать будут?
-- Хорошее кино, ребятки. Совсем новое. Как раз про ваше крылатое воинство...
Петровский вышел на крыльцо. Родной аэродром 69-й бригады приветствовал старого знакомого летним грибным дождичком. Всего пару с половиной недель назад Петровский уехал в эту недолгую командировку. Однако с этого момента, казалось, прошла целая жизнь. Бой над плацдармом. Восторг от созерцания первых сбитых. Освоение мото-реактивных машин. Холод в груди при каждой аварии. Пашкины глаза при прощании. А потом был тот ночной бой... Когда все чему удалось научиться этим летом, прошло настоящую проверку. Самую жестокую проверку боем...
Сейчас 2-й особый полк принял майор Грицевец. На Сергея можно было положиться. А в 23-й ИАП вернулся пока только его командир. Дементьев принял эскадрилью ракетоносцев, этого можно пока не ждать. И еще на груди полковника сиял гранатовыми красками когда-то вожделенный, а сейчас принятый со спокойным достоинством орден. Когда ему и еще нескольким монгольским пилотам вручали в Москве награды, в какой-то момент Петровскому даже стало неловко. Вдруг подумалось, почему это тут нет Пашки Колуна? Вот уж кто свою награду точно заслужил. Даже захотелось сказать о нем что-нибудь хорошее. Но ничего не сказал Василий Иванович. Лишь поблагодарил товарища Калинина и родную партию за высокую оценку...
-- Вот где ты, оказывается, спрятался от родной жены и товарищей по оружию?
-- От тебя, куда спрячешься. Ну, что Ларочка? Все ли косточки перемыты? Все ли новости наизусть заучены? А, товарищ начальник добровольной женской контрразведки бригады. Что нового нынче вызнала?
-- Да много нового, Васенька. Про то, что бригаду нашу принимаешь, ты уже знал. А вот про то, что тебе ее, скорее всего, Кузьмичу сдавать придется, думаю, внове будет.
-- То есть, как так сдавать?! Это когда?!
-- В октябре, наверное. Как раз после больших учений.
-- А про учения, тебе какая рыба нашептала? И потом что будет?
-- Кто б там не нашептал, Вася. А ясно все как божий день. Скоро нам с тобой отсюда уезжать придется. Далеко-далеко...
-- Ну-ну-ну. Еще ты мне тоски нагони. Надо будет поехать, поедем. Серега полк нормально потянет...
