-- Просто я автогонщик. Мы с друзьями собрались ехать в Бонневиль, чтобы побить там мировой рекорд скорости на колесах. А я вдруг подумал, что аналогичный вариант рекорда и на скоростном аэроплане возможен.
-- Соленое море в пустыне? Хм. Не так уж глупо. А на свою машину вы, что же собираетесь ставить реактивный мотор?
-- Именно так сэр. Что тут такого?
-- 'Что тут такого'. Гм. Действительно, ничего необычного. Ну, а мотор-то у вас есть.
-- Только наброски, и, увы, не с собой.
-- Ну что ж, мистер Адам, я желаю вам удачи в вашем деле. Вот моя визитка, если появятся серьезные идеи подкрепленные расчетами, то буду рад прочесть все это в письменном виде. Тогда наше знакомство по данной теме может продолжиться. А сейчас извините, нам с мистером Солсбери нужно закончить беседу.
Мягко 'отправленная' Павла, не спеша, отошла к зданию диспетчерской. Отправленный на разведку Анджей все не появлялся. За спиной она успела расслышать всего несколько фраз, касающихся недавней беседы.
-- Наивный юнец. Думает, что никто до него об этом не думал. Помнишь нашу записку, приложенную к проекту? Мы ведь 39-го тоже хотели жидкостными ракетами разгонять.
-- Интересный парень. Смотрел на меня как на чудо, но не струхнул. И уверенность в нем есть. Может через годик-другой, и правда, услышим о нем. А? Как думаешь Сол?
-- Вряд ли. Ну, так как с моей просьбой?
-- Давай так. Сегодня я точно не успею. А денька через четыре прилечу на Райт-Филд, там мы все с тобой и обсудим. Подскочишь туда, тебе же близко. Ну или я к тебе...
Продолжения Павла уже не слушала. Вернувшийся от владельца авиашколы Терновский от переизбытка чувств завернул цветистую польскую идиому. Сдать экзамены в Ошкоше прямо сейчас было невозможно, потому что местная авиашкола начинала прием экзаменов только в сентябре. Тратить время на пришлых даже за деньги тут никто не собирался. Приятели залезли в свой 'Форд' и двинулись дальше...
***
Под завывание несущихся к ожидаемому месту посадки пожарных машин, дымящийся самолет заходил на полосу. Один из боковых винтов не вращался как раз со стороны пожара. Сама крылатая машина нервно покачивалась с крыла на крыло, что явно свидетельствовало о частичном повреждении крыльевой механизации. Налицо, был очередной 'взбрык' одного из опытных ТРД. Проскура метался по аэродрому, раздавая нервные распоряжения. К зарулившему самолету сначала подскочила пожарная машина. Затем у закопченного мокрого бока фюзеляжа материализовался грузовик с бригадой демонтажников. Пилот-испытатель сочувственно похлопал по стойке шасси, и шагнул к начальству.
-- Все целы, Георгий Михалыч?!
-- Кусок внешнего контура близко от стекла просвистел, Георгий Федорович, но никого не задело. Я еще там наверху второго 'Кальмара' тоже выключил... Решил на двух винтах садиться, вроде нормально вышло.
-- Правильно решили. А что там с нашим новым 'погорельцем' стряслось? Успели разобраться?
-- После очередного включения рванул. Сперва у обоих 'Кальмаров' давление топлива упало, потом у левого температура 'на взлет пошла'... Возможно, снова трубки топливной системы, а может, и сами форсунки. Главное, что турбина в этот раз точно не причем. Не было характерных звуков.
-- Ладно, голубчик, идите, отдыхайте. На сегодня все полеты закончены, но к вечеру жду ваш отчет.
-- Думаю, через часик напишем.
-- Можете не спешить. Да, слава Богу, что все живы!
-- Да уж. Если бы не оставшиеся два мотора пришлось бы кольца рвать.
Проскура, в очередной раз мысленно похвалив Колуна и Еременко за фантастически удачный в плане безопасности аппарат, пружинистым шагом отправился в ремонтный бокс. А Шиянов через окно бытовки окинул благодарным взглядом своего любимца, и начал набрасывать черновик отчета. В который уже раз 'Горын' принял на себя большую часть смертельного риска, и спас свой экипаж. Первенец и флагман эскадры реактивных испытательных машин сейчас сиротливо замер со снятыми капотами, и пустыми нишами демонтированных с него летающих испытательных стендов. На крыльях продолжали суетиться техники.
-- Егор Михалыч. Звиняй, шо тревожу!
-- Да брось ты, Савва Михалыч! Всегда тебе рад. Стряслось чего?
-- Да ни особливо чего, Егорушка... Пашка вот только мне снова написал, и просил до вас с Михал Михалычем весточку отправить. Вот я и передаю.
-- Спасибо, почитаю. Ну, а на словах передавал чего-нибудь?
-- Так мы ж и не виделись с ним. Я сам-то это его письмо от Житомирских вояк получил. Мне он там тоже кой-чего отписал.
-- По нашим делам?
-- По ним.
-- Намекнешь о чем?
-- От тебя чего таиться. Просил попробовать жаростойкие лепестки к реактивному соплу придумать, которые тонкими тягами раскрывать и обратно прикрывать можно будет. Чтоб, значица, тягу нашему 'Осьминогу' регулировать. Да вот, думаю, дело то дюже сложное. Боязно мне что-то за такое самому браться.
-- Так ты бы у научных ребят спросил. У того же Проскуры опять же.
-- Даже не знаю, стоит ли о том, говорить ли товарищу профессору.
-- Ты это напрасно, Михалыч! Георгий Федорович, обязательно придумает, как такое сделать и применить.
