Этим же вечером обширный доклад Павлы и ее 'похитителя' ушел в Центр вместе с дипломатической почтой. К тому моменту Павла уже давно вернулась на съемную квартиру, и даже успела провести по горячим следам производственное совещание. Главной для нее радостью на сегодня стала похвальба Суво о сторгованных у профсоюза докеров за полцены партии из пяти германских автомобильных компрессоров. На завтра 'Белые Крылья' ожидала большая работа...
***
Оболенская не подвела. Уже на утро начались звонки. Первым позвонил Максим Данилыч, оказавшийся тем самым водителем поломавшегося авто, из-за которого Павла ввязалась в авантюру с испанскими детьми. В разговоре выяснилось, что через три часа он притащит в кузове грузовика целых шесть штук пятидесяти литровых бочек авиационного бензина, предназначенных для 'детских полетов'. К назначенному времени вся польско-французская банда ждала топливо у арендованного ангара на аэродроме. А напечатанные еще вечером Мертье и Вигалем небольшие листовки с рекламой 'воздушных фотосессий' очень удачно были загружены в обратный рейс грузовика. Одновременно рекламные статьи Луи Вигаля уже были поданы в печать в завтрашние номера газет. Во всей рекламной продукции подчеркивался благотворительный характер всех акций, и там же приглашались желающие поучаствовать в благотворительном бале, назначенном через три дня в расположенном в предместье Гавра шато 'Ле Галлиас'. Помощниками Голованова оказалась семейная пара, хорошо знавшая Францию. У них было свое задание, и Павла еле-еле сумела их убедить пообщаться с Оболенской для наведения мостов. Объяснить им, что Оболенская станет одним из активистов 'Сопротивления' она не могла, поэтому притянула за уши сказку об удобном оперативном контакте с меценатами, имеющими выход на соседние страны. Дальше уже было не ее дело.
Оставшийся один на телефоне Чарльз Понци дисциплинированно принимал звонки. Старый мошенник даже как будто помолодел от участия в столь бурном процессе. Видимо ему вспомнились горячие деньки Спрингфилдского ажиотажа, когда он за неделю богател на сотню тысяч долларов. И хотя сейчас он работал почти бесплатно, за еду и проживание, но в душе поднялась горячая волна предчувствия. Там, где так много звонков и клиентов, обязательно вскоре появятся деньги. Тем более что деваться Понци все равно было некуда, на отъезд в Южную Америку денег у него не было. А телефон все звонил. Звонили директора государственных и частных детских домов, уточняя, когда же и в каком порядке можно будет привозить детей. Первые полеты можно было начать уже после обеда. И поскольку уже на первый день оказалось свыше пятисот заявок, Павла решила катать детишек по трое в кабине. Один постарше, и с ним по два малыша лет семи-восьми. Нервы Терновского были зверски измотаны напоминанием о мерах безопасности в полетах, каждый из которых должен был длиться не более трех-пяти минут. За это время многого не увидишь, но цель тут была другая, и качество было принесено в жертву количеству. Работать на этом 'развлекательном конвейере' Терновскому пришлось в одиночестве. Суво вместе с Мертье и Вигалем помогали ему на старте, так что вылезать из кабины ему было не нужно. А Павла в это время вместе с рыжим 'металлистом' Аланом принялась за раскрой и обработку деталей будущих реактивных ускорителей. Времени у них было мало, ведь по договоренности с Розановым, к показу нужно было быть готовым уже через пару дней. Павла спешила, но и халтурить не собиралась. Один раз за лишнее отверстие в детали набитый кулак работодателя даже помаячил в опасной близости от носа недавнего безработного демонстранта. В целом процесс хоть и не очень быстро, но все же, двигался к результату. Конечно, Алан не мог тягаться в сноровке с Михалычем, но технология сборки агрегата была Павлой отточена еще в Москве, поэтому квалификации двух пар совсем не кривых рук вполне хватало.
