Пока длился этот первый из безумных дней, Голованов со своими помощниками внимательно отслеживал активность наблюдающих за его подопечными группами филеров. О том, что 'американцы' таскают за собой 'хвост' ему сообщила еще раньше приставленная наблюдать за ними местная советская резидентура. Именно поэтому для той 'прибрежной' беседы бесчувственное тело 'Кантонца' завернутое в ковер, Голованов лично вынес через черный ход на соседнюю улицу. Он еще вчера смог установить, что помимо местной полиции на хвосте у 'американцев' сидит еще кто-то. Вторая группа не вела тотального наблюдения, а лишь периодически следовала за 'Кантонцем'. Они появились, когда тот вернулся из Парижа, и как будто бы точно знали, когда он приедет. Слежка за 'Кантонцем' Голованова не пугала. Вся операция была рассчитана на привлечение к себе внимания. Во вчерашней беседе с Терновским он специально подчеркнул для него важность 'шумного следа' перед приездом в Польшу. Самым интересным и неожиданным во всей этой истории, для Голованова оказалось проникновение 'Кантонца' в Велизи-Виллакубле, проведение им переговоров с испытателями и достигнутая договоренность о покупке двухвостого истребителя. Кстати по последнему вопросу, начальство моментально дало свой ответ - за смешные такие деньги, планер надо было срочно покупать. Даже если он не сможет нормально летать, отработать конструкцию двухбалочного реактивного истребителя на нем было вполне реально...
***
Работа 'горела в руках', но днем позже стало уже не совсем до веселья. Ко второй половине дня на Терновского стало страшно смотреть. Анджей не жаловался, и продолжал катать трогательно-восторженную мелюзгу, но по глазам было видно, как он устал от этого 'конвейера'. Сказалось отсутствие привычки к частым полетам. В обед Павла отправила его на подмогу к Алану в мастерскую, и сама села за штурвал.
Дети в передней кабине увлеченно щебетали по-французски, тыча пальцами в незнакомые им достопримечательности приморского городка. Она положила 'Поте' на крыло. Вот они увидели корабли в бухте, и замерли с открытыми ртами. А Павла смотрела на них и думала.
'Малыши... Как же вы счастливы всего лишь от этого короткого подъема в воздух. Вы живете в мире своих надежд и переживаний, которые взрослым кажутся мелкими и никчемными. Но только ваши чувства не изуродованы взрослым лицемерием и ханжеством. Прекрасная чушь, слетающая с ваших губ важнее и искреннее тысячи выспренних речей. Но только взрослые могут защитить ваш маленький мирок. А иногда и они не могут. А впереди у вас война. Война, которую многие из вас запомнят голодным урчанием в животе, встревоженными лицами взрослых, чужими запахами, потерянными игрушками и куда-то навсегда пропавшими близкими. А на долю ваших ровесников из СССР выпадут и гораздо более тяжкие испытания, и даже смерть из-за глупости и предательства одних, и подлости и мерзости других. Как же это страшно...'.
Суровое лицо летчика на мгновение разгладилось улыбкой, когда счастливые детские голоса дружно чирикнули ей 'Мерси, мсье!'. В этот момент с другого борта ее несильно шлепнули крагами по плечу.
-- Адам, слезай, давай.
-- Вы что уже все там доделали с Аланом?!
-- Нет, просто за тобой машина из Парижа пришла.
-- Розанов?
-- Наверное, я не спрашивал, но там два офицера и гражданский. Из офицеров один капитан ВВС, а второй в какой-то странной форме.
-- Понятно. Как сам? Сможешь сегодня долетать до конца ?
-- Смогу. И чего это ты вдруг так за меня распереживался-то?
-- Да лицо твое увидел, словно из кино про вампиров.
-- Это ты, значит, в Париже по кинотеатрам разгуливал?
-- Ты как всегда верен себе. Все-то вокруг тебя сплошь бездельники и анархисты. Ладно. Пост сдал!
-- Хм. Пост принял. А тебе все бы шутки шутить, и с ума всех сводить.
Дальнейшего ворчания напарника Павла слушать не стала. У машины стоял действительно Розанов, и с ним двое мужчин. Один в плаще, а второй в незнакомом военном мундире.
-- Рад вас видеть, Константин Владимирович.
-- Взаимно, Адам. Знакомьтесь. Адам Моровски наш американский друг и поляк по совместительству. А это майор Людвик Будин из аннексированной германцами Чехии. И майор в отставке Эдуар Корнильон-Молинье.
-- Рад знакомству. Господин майор. Господин майор.
-- И мы рады, лейтенант. Здесь где-нибудь можно поговорить без лишних ушей?
-- Можем доехать до нашей квартиры там довольно тихо, толстые стены и двойные рамы.
-- Лучше прокатимся вдоль моря и устроим небольшой пикничок.
-- Хорошая мысль.
Беседа шла на немецком.
-- Так вы молодой человек собрались в Польшу воевать с 'бошами'?
-- Да собрался. Только прошу вас, господин майор, не спешить тут выражать жалость по поводу моей скорой гибели. Это будет слегка преждевременным.
-- Неужели вы так уверены в своем бессмертии?!
-- Дело не в бессмертии. Просто нужно хорошо готовиться к каждому трудному делу.
-- Гм. И эти ваши детские 'покатушки' вы считаете хорошей и серьезной подготовкой?
