Павла терпеливо вглядывалась в темноту на Западе, и наконец, вздохнула с облегчением. Мелькнувшие низко над балтийскими волнами огни, словно перекличка светлячков прокатились с севера на юг по короткой дуге, и подтвердили главное. 'Беарн' сделал свое дело. Терновский вышел чуть вперед на своем 'Волке' и, привлекая внимание, покачал крыльями. Он тоже заметил пока еще далекие, но довольно быстро приближающиеся к Восточной Пруссии, самолеты. Щелкнув три раза тангетой, командир смешанного дивизиона безмолвно отдал приказ второй и третьей паре 'целеуказателей' наводить, собранные со всей Польши группы бомбардировщиков и штурмовиков, на другие аэродромы. Помимо 'гостей' шестерка 'Зубров' и две эскадрильи 'карасей' должны была подойти со стороны Литвы уже минут через пятнадцать. Намного южнее в направлении Старграда, по вражеским площадкам должны были действовать отдельные истребительно-штурмовые звенья уже несколько дней как полностью окруженной Торуньской группировки. Торунь все еще оборонялась, но вскоре и последние ее защитники должны были оставить крепостной район, и уйти в висленские леса и болота. А вот польская 'Летница Войскова' сегодня наступала. Первый раз после Кольберга...
Терновский встретил над морем и принял лидерство над своей группой 46-х 'Луаров'. А под крыльями пока еще мирно спали аэродромы Кенигсберга и других районов Восточной Пруссии. Но этому сну оставались уже последние минуты. За прошедшую неделю Польша потеряла в основном в воздушных боях десятка два боевых самолетов, но авиация республики не была разгромлена. Трещали фронты, попадая в частичное, а где-то в полное окружение своими полками и бригадами. Рвались к Варшаве вражеские дивизии, и уже давно исчезло из столицы правительство, оставив оборонять город собранной с мира по нитке из отступающих частей и народных ополченцев армии 'Варшава'. Сейчас обороной командовал Генерал Чума, которому уже на днях предстояло передать бразды правления обороной генералу Руммелю, чья сильно побитая с земли и с воздуха армия 'Лодзь', огрызаясь, уползала к крепости 'Модлин' под командованием генерала Томме. Но сегодня, седьмого сентября 'Силы Поветжне' должны были хотя бы частично расквитаться с врагом. И грех было не использовать для той же цели почти полсотни летящих в Польшу самолетов 'Сражающейся Европы'...
Когда снизу заерзали по небу прожектора, и суматошно замигали вспышки нервных зенитных залпов, на многих самолетных стоянках уже бушевало пламя. Павла высматривала взлетающие ночные истребители противника. Ей сейчас было не до бомбежки, хотя две их с Терновским "семипудовки" довольно точно легли на склады с авиабомбами. Фейерверк стоял знатный. Но, все же, основным делом 'целеуказателей' было наведение других самолетов на наиболее приоритетные цели. Разведчики без устали отдавали команды по радио, Павла на смеси польского и чешского, а Терновский на французском. А когда увлекающиеся добровольцы забывали слушать эфир, их внимание несколько раз привлекали метко сброшенные 'зажигалки' и очереди 'Гочкисов'. Со своими участками атаки Павла с напарником пока справлялись довольно успешно. Противник внизу оказался деморализован внезапным налетом, и кроме довольно слабого зенитного огня и взлета нескольких Ме-110, быстро сбитых превосходящими силами, ничем достойным не отметился. Но успеха этого налета могло и не быть, если бы подвели французы. А вот такая вероятность имелась. Дания всеми силами отбрыкивалась от своих обязательств свободно пропускать французские военные корабли, а штаб французской 'Воздушной армии' некоторое время колебался. Но, по-видимому, разум восторжествовал. Во второй волне по вражеским объектам умудрилась отработать даже шестерка транспортных Фарман-220, использованных французами в качестве лидеров своей армады. Почти неделя прошла после налета на Кольберг, но командование 'Люфтваффе' уже видело оппонентов поверженными, и начало забывать преподанные уроки. В течение первых часов новой катастрофы генералитет просто не могло поверить. Невозможно было поверить, что на расположенные у самого Кёнигсберга Jesau, Neuhausen, и на многие другие тыловые аэродромы, под завязку забитые авиатехникой, уже рушатся польские бомбы, а вслед за ними несется и ливень крупнокалиберных пуль. А когда начальство все же прозрело, коварный воздушный противник уже увел от возмездия участвующие в этом 'звездном налете' эскадрильи и звенья...
Помимо двенадцати знакомых им по Шербуру и Москве 'Девуатинов - 510', на небольшой аэродром в пригороде Варшавы, 'американцы' привели семерку самолетов, которые они сами меньше всего ожидали здесь увидеть. Горбатый профиль и шасси, как у германской 'Штуки' не оставляли места для сомнений. На короткую полосу, роль которой играла одна из улиц города, садились устаревшие, но еще вполне боеспособные изделия заокеанского авиапрома, хорошо знакомые друзьям еще по поездке в Баффало. Остальные участники налета садились в других местах. Точные результаты первой наступательной операции предстояло еще уточнить...
***
